Но король, похоже, так не считал. Поднявшись из кресла, он уперся ладонями в стол, сминая бумаги, и навис над девушкой.

– Ты смеешь меня обвинять в чем-то? – проскрипел угрожающим тоном. – Разве я недостаточно сделал для тебя? Разве это не я вытащил тебя из той дыры, в которой ты прозябала? Не я привез тебя во дворец, окружил роскошью и слугами, научил читать и писать, вернул твою магию? Пора тебе отплатить за это добро!

Внутри Юны дрожало пламя. Она стиснула пальцы, чтобы сдержать его. Знала: король не простит, если сейчас ее дар вырвется из-под контроля.

Ульрих прищурился, отмечая ее напряженное лицо и побледневшие щеки. Затем шумно выдохнул и тяжело рухнул в кресло.

– Дар Огня для моего наследника стал подарком судьбы! – произнес он, глядя на Юну. – А для тебя это проклятье. Тебе стоит научиться его контролировать, если не хочешь навлечь беду.

– Да, ваше величество, – прошептала Юна, еще ниже опуская голову.

Не напоминать ведь королю, что это его вина? Что это по его приказу маги запечатали ее дар, когда ей было три года. И по его же указке сняли печати, когда полгода назад привезли ее во дворец. Но разве за неполных шесть месяцев можно научиться контролю? Магов учат этому с рождения!

Но ему не понять. В роду Даргоберов магия передается через поколение, и так уж вышло, что отец короля обладал ею, дети короля – тоже, а вот он сам родился “пустым”.

– Как бы там ни было, я уже все решил. Сейчас мои люди собирают обоз с подношениями князю Вальдхейма. Через неделю ты отправишься с ним в качестве извинений. Постарайся, чтобы Эрисхайм принял тебя и забыл о наших маленьких разногласиях. Все, иди, я устал.

Король откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, давая понять что аудиенция закончена. Даже не посчитал нужным оправдаться за свой обман.

Юна медленно поднялась. Она не могла поверить, что вот так, в одно мгновение, ее жизнь опять изменилась. Из обещанной невесты она перешла в разряд драконьей наложницы. Что может быть хуже?

Еле волоча ноги, она поплелась к дверям. Каждый шаг давался с трудом, словно она шла в свинцовой воде. Тяжело идти, тяжело дышать. Даже сердце билось с натугой, сквозь боль и неверие.

Но когда Юна взялась за ручку двери, в ее голове словно вспыхнуло что-то. Внезапная мысль заставила замереть и обернуться.

– Ваше величество, – позвала девушка с трудом сдерживая радостный смех.

– Чего тебе? – проворчал Ульрих. – Я же сказал уйти!

– Прошу, позвольте сказать… я знаю, что делать.

– Да? – он недовольно уставился на нее. – И что же? Объявить драконам войну?

На ее губах расцвела облегченная улыбка:

– Нет, есть другой выход. Я отправлюсь на тот отбор!

Несколько минут Ульрих изучал дочь недоверчивым взглядом.

Мать Юны была его фавориткой, единственной и любимой.