— Так что есть еще одна веская причина тосковать о нашем беззаботном житье-бытье в студенческом общежитии. Там под шумок можно пару проспать, и никто не заметит, а здесь уже не проспишь: крутом — пропускная система, и время отмечают. Одно греет: еще неделя — и минет ровно половина той каторги, которую я имею по собственной глупости. Обнимаю, целую. Спокойной ночи, милая моя. Алексей».

К ночи Тамара выучила письмо наизусть. Повторяя его перед сном по памяти, она вдруг снова зацепилась за непонятную строчку. У кого бы узнать, какую такую проблему он должен решить?

Сделать это было невозможно: Артем после отъезда Радченко в общежитии не появлялся, а спрашивать через Инночку было неудобно.

Все эти дни она практически никуда не ходила по вечерам: ни в кино, ни на дискотеку, ни на девичник, который устраивали студентки из соседней комнаты. Вместе с Ленкой вовремя ложилась спать, вовремя вставала, не опаздывала и не пропускала ни одной пары, не откладывала в долгий ящик домашние задания, читала книжки и общалась с соседкой.

— Надо кого-то искать, — выдала однажды Ленка, расстилая постель.

— Что ты такое говоришь? — удивилась Тамара. — А как же Паша?

— Паша? А что Паша? Я ему — не жена, не невеста. Через полгода уедет, потом женится и вовсе меня забудет. Дня не проходит, чтобы кто-то не попытался познакомиться: в кино приглашают, в ресторан, а я шагу никуда не могу ступить! Я что, должна здесь совсем зачахнуть, дожидаясь его предложения? И чего я к нему прилипла? Далеко не красавец… И вообще скучно, — вздохнула соседка. — Надо кого-то искать.

Тамара задумалась: то, из-за чего переживала Лена, волновало и ее, вот только мыслей, что надо кого-то искать, у нее не возникало.

"— Думаешь, ему легко? — попыталась она образумить соседку. — Он ведь, как и Лешка, один на практику поехал! Вдруг истоскуется и надумает жениться?

— Как же! Жди! Да и ты особо не надейся: Леша с Пашкой если и женятся, то очень не скоро. Думаешь, я не знаю, чем они там первым делом занялись? Руки развязаны, никто никому не доложит… И потом, кто тебе сказал, что Лешка один поехал? С ним Лидка-ректорша отправилась.

— Как — Лидка? — замерла Тамара.

— А ты не знала?

Сраженная новостью Тамара молча выключила бра и, впервые не пожелав соседке спокойной ночи, отвернулась к стенке. Сказать, что ее расстроило это известие, — значит не сказать ничего. Почему он утаил это от нее? Ведь договорились ничего не скрывать друг от друга! Вспомнив то презрение, почти ненависть, что звучали в словах Тишковской на концерте, Тамара крепко зажмурила глаза и буквально содрогнулась под одеялом.

«Эта пойдет на все ради своей цели, — вдруг осознала она.