После того как отец под аккомпанемент проклятий и нецензурной брани развелся с мамой Ириной, он вполне бы мог стать президентом клуба почетных женоненавистников: десять лет не состоял ни с кем в отношениях и о всех эстрогеновых носителях высказывался исключительно в уничижительной форме. Поэтому, когда он в свойственной ему дерьмовой манере сообщил:

— Замену дуре-мамаше твоей подыскал. С прицепом в лице двух великовозрастных отпрысков. Как прилетишь из своей бургерной, знакомить буду, — Я, мягко говоря, удивилась.

— Карета подана, императрица, — хмуро объявляет вернувшийся Гас.

Он подгонял машину ко входу в бар, предоставляя нам с Верушкой возможность немного сплетничать. — Тащите свою луну в салон.

Я прощаюсь с Верой и ее Филей, который все это время молча сидел рядом, с благоговением заглядывая в аккуратно накрашенный Верушкин рот.

— Пока, Фиона. — обняв меня за талию, Гас выдавливает из себя кривую улыбку. Проходя мимо Фила, хлопает его по плечу и бросает: — Советую заранее придумать стоп-слово, бро.

В молчании мы добредаем до машины и также молча в нее садимся.

На лице Гаса темнеет туча, и мне от чего-то становится не по себе.

— Почему ты не сказала мне? — он смотрит перед собой, хмуря брови и сжимая ладонями руль.

— Потому что хотела, чтобы последние дни вместе мы провели, не ссорясь. Я знала, что тебе это не понравится.

Признаю, я была не права, что так долго молчала. Но мне эгоистично хотелось избежать еще одного приступа ревности от Гаса, которыми он буквально меня измотал.

Гас тяжело дышит и молчит, поэтому я решаю пустить в ход свое женское оружие. Русская чаровница я или нет?

Неспеша перебрасываю ногу через консоль, позволяя Малфою насладится полупрозрачным безобразием у себя под юбкой и эротично взбираюсь к нему на колени.

— Запрещенный прием, матрешка. — ворчит он, но ладони мне на задницу все же кладет.

Тянусь к нему губами, параллельно запуская пальцы в его взъерошенные волосы:

— Гриффиндор тоже умеет играть грязно.

— Так вы и нагибали остальные факультеты, мелкие грязнокровки. — усмехается Гас, — Подхалимничая.

По мере того как наш поцелуй постепенно переходит в категорию двадцать один плюс, руки Гаса начинают вести себя беспардонно: активно сжимают мои ягодицы и настойчиво пытаются избавиться от преграды в виде тонкой полоски кружева.

Возбуждение захлестывает меня приливом крови к животу и становится наплевать, что мы находимся в машине посреди оживленной дороги, и стекла у нее совсем не тонированные.

Пальцами нащупываю молнию на джинсах Гаса и тяну ее вниз.

— Трахни меня, — шепчу ему в ухо.

Дыхание Гаса становится тяжелым, и его губы перемещаются на мою ключицу.