Вернулся за полночь. Разделся, поправил подушки и одеяло. И не смог удержаться, переместился в Таиланд, бросился в набежавшую волну и поплыл, выгоняя из организма хмель и что-то крича во все горло. Вернулся в квартиру, оставляя мокрые следы на паркете и испачкав ковер песком, наскоро обтерся полотенцем и уснул сном праведника.

Виктор проснулся, надел очки и посмотрел на будильник. Шесть ноль четыре. Подержал руку над будильником, дождался зуммера и щелкнул кнопкой. Отлично!

Он поднялся и пошел на кухню, поставил варить пшенную кашу, достал из холодильника две сосиски, сорвал целлофан и сунул их в микроволновку. Собрал и спрятал в шкаф постель, сложил диван. До шести тридцати делал зарядку. Затем выложил на дуршлаг пакетик с кашей и пошел в ванную.

Вернулся с полотенцем на шее (видел в каком-то фильме), позавтракал и выпил чай. Кофе Виктор пил только с начальством или в компании, поскольку где-то прочитал, что он портит цвет зубов и влияет на работу сердца.

Помыл посуду, вытер стол и пошел одеваться.

Позвонил мобильный – Антон предупредил, что заболел. Жалко, думал попросить помочь с отчетом.

Одевшись, пять минут провел перед зеркалом в прихожей, причесываясь и убирая щеткой с костюма несуществующие пылинки. Затем постоял еще пять минут, убедился, что придраться не к чему. Надел плащ, взял портфель и вышел из квартиры. Семь пятнадцать.

От вчерашней непогоды не осталось и следа. Теплое солнце, безоблачное небо. Умытый вчерашним дождем асфальт блестел, словно покрытый лаком. Хороший денек! И почему в Москве с каждым годом солнца все меньше и меньше?

Бодрым шагом, следя за осанкой, Виктор пошел к станции метро. Единственное, что ему не нравилось в столице, это бесконечная дорога: работа – дом – работа – раз в неделю или реже развлечения, и опять дорога на работу – домой – на работу… Приходилось мириться со всем этим, ведь плюсы перевешивали. Самое главное, конечно, – деньги, еще приятно было приезжать в Брянск на праздники, как же, в Москве живет! Виктор любил эту свою значимость в кругу родных. А еще ему нравилась сама атмосфера офисов, постоянная борьба за место в жизни, чтобы заметили, выделили и наградили! Соплякам, вроде Антона, не понять, каково это – самому выживать в этом городе, когда все против тебя. А главный судья – ты сам, со своими амбициями, вожделениями и постоянной жаждой всего и сразу – стоит только оступиться, и потом сам себя сгложешь – почему сказал не то, сделал не то; почему он смог сказать, сделать? Почему у него, кто и вполовину не так умен, энергичен и целеустремлен, есть все, причем не просто все, а именно то, о чем Я (уникальный и неповторимый) мечтал? Самое обидное, что материальное воплощение этих мечтаний в Москве видишь каждый день и по многу раз.