Есть в Стратфорде Милфордская средняя школа?

– Единственное, что у нас есть «милфордского», так это Милфордское кладбище. На Эш-Хайтс-роуд. Но оттуда еще никто не выпускался. – Мистер Нелл издал суховатый смешок, показавшийся Джиму похожим на стук костей в могильной яме.

– Спасибо. – Джим услышал собственный голос, словно откуда-то издалека. – До свидания.

Мистер Нелл положил трубку. Оператор на линии сказал, что Джиму следует заплатить шестьдесят центов, и тот, машинально отсчитав монеты, опустил их в автомат. Потом развернулся и увидел страшную, расплющенную рожу с той стороны стеклянной дверцы – совершенно кошмарную рожу в обрамлении ладоней с растопыренными пальцами. Кончики пальцев и кончик носа, прижатые к стеклу, были почти совсем белыми.

Это был Винни, с ухмылкой смотревший на Джима.

В тот день по курсу «Литература и жизнь» было сочинение – большинство учеников сидели, угрюмо склонившись над тетрадками, и сосредоточенно и натужно выводили слова на бумаге – как будто рубили дрова. Все, кроме троих: Роберта Лоусона, занявшего место Билли Стерна, Дэвида Гарсии, расположившегося на месте Кэти Слейвин, и Винни Кори – тот устроился за партой Чипа Осуэя. Они просто сидели и смотрели на Джима.

За несколько секунд до звонка Джим сказал:

– Мистер Кори, задержитесь, пожалуйста, после урока. Нам надо поговорить.

– Без проблем, Норм.

Лоусон и Гарсия захихикали, но все остальные не издали ни звука. Как только прозвенел звонок, они сразу же сдали свои сочинения и быстро вышли из класса. Лоусон и Гарсия замешкались в дверях, и у Джима все внутри сжалось.

Но Лоусон кивнул Винни:

– Ладно, до скорого!

Они вышли из класса. Джим закрыл дверь, и с той стороны полупрозрачного матового стекла Дэвид Гарсия вдруг завопил дурным голосом:

Винни посмотрел на дверь, потом перевел взгляд на Джима. И усмехнулся:

– А я думал, ты струсишь.

– Да неужели? – прищурился Джим.

– А хорошо я тебя напугал там, в аптеке, у телефона. Да, отец?

– Как хочу, так и буду говорить, – насупился Винни.

– А где ваш приятель? Тот, рыжий?

– Да он откололся, – нарочито небрежно проговорил Винни, но Джим почувствовал, как тот насторожился.

– Он жив, да? Он еще жив. Вот почему он не с вами. Ему сейчас тридцать два – тридцать три года. Сколько было бы и вам, если бы…

– Ржавый всегда был занудой. Он нам только мешал. – Винни сидел, положив руки на парту поверх древних надписей, оставленных предыдущими учениками. Его глаза недобро блестели. – А я тебя помню на опознании, в полицейском участке. Ты там едва не обоссался со страху. Я видел, как ты смотрел на меня и на Дэви. И я тебя сглазил. Напустил порчу.

– Да, похоже на то, – сказал Джим. – Из-за вас мне шестнадцать лет снятся кошмары.