— Мы все сделали по вашему слову, принесли полагающиеся извинения, но Песцов подписывать мировую отказался.

— И вы не смогли его убедить? — нахмурился Кабанов.

— У меня не было такой возможности. Песцов сразу после отказа просто исчез. Магического действия не ощущалось, так что я даже не могу сказать, какой конструкт он использовал.

— Скорее всего, невидимость, — тут же начал прикидывать Глава. — Перемещение на пятом ранге недоступно. И на четвертом, кстати, тоже. Что ж, еще немного информации о враге лишней не будет. С паршивой овцы…

Он бросил быстрый взгляд на поверенного и внезапно сменил гнев на милость:

Представительный мужчина поспешил исполнить повеление.

— Так значит, сопляк отказался принять виру, — задумчиво произнес Кабанов. — На всё сразу нацелился, стервец. Ну да ничего, есть у нас методы и против Песцова. Ты сделал то, что я велел?

— Да, Геннадий Викторович. — закивал поверенный. — Всё строго по инструкции. Эфирный маяк установился, активировался и дает уверенный сигнал.

— И где сейчас находится твой подопечный?

— В настоящий момент он подъезжает к своему воронежскому поместью.

— Да ты что! Ах-ха-ха-ха!

Кабанов не выдержал, вскочил и возбужденно пробежался по кабинету взад-вперед.

— Мал ты еще с серьезными родами бодаться! — с пафосом изрек он в адрес отсутствующего Песцова. — Сам своей волей в капкан полез. Ну так и не жалуйся теперь. А насчет виры — вот, выкуси!

Геннадий Викторович скрутил дулю и ткнул ею в пространство. Туда, где, по-видимому, находился его незримый оппонент.

— Отказался от малого, так и большого не получишь, — продолжил он монолог, — а там и за остальное возьмемся.

Глава рода потрясши кулачищем, возвысил голос почти до крика:

— До нитки обдеру, молокосос! Ишь, Песец какой выискался! Сниму с тебя шкурку, да на воротник пущу. Зарвался, паскудник, Кабановыми побрезговал. Так получи же по заслугам!

Тут Кабанов спохватился, что в кабинете не один.

— Ступай, — недовольным голосом велел он поверенному. — Мне нужно поработать.

— Ничего не скажешь, дал ты маху, — озабоченно произнес Пётр Семёнович. — Кабановым ведь даже делать ничего не надо. Дать наводку полиции, что едет, мол, особо опасный преступник. А полицейские строго по закону имеют право любого задержать на двадцать четыре часа до выяснения. Кабановым же только того и надо: время прошло, ты на суд не явился, и автоматически проиграл. Потом в полиции сделают вид, что во всём разобрались, извинятся, отпустят, но тебе это уже не поможет.

— Да понимаю я, — угрюмо согласился с ним Песцов. — Сглупил, бывает. Только, сдается мне, в Москве Кабановы тоже нашли бы способ меня перехватить по дороге в арбитраж. Не сами, разумеется, через подставных лиц. Но результат был бы тот же самый.