Не было ни одного дня, после её спасения, чтобы я не думал о ней, хотел её защитить, но то, что происходит сейчас — это совсем другое. Это гораздо большее, чем я ожидал…

— Я думала о тебе каждый день. Мне исполнилось восемнадцать на прошлой неделе, и я не знала, как найти повод, чтобы заставить тебя увидеться со мной. Иден делает ещё один шаг и, подойдя ко мне, прижимает к моей груди свою маленькую ладошку.

Электрическое шипение между нами почти сжигает меня. Что-то в её простом прикосновении одновременно успокаивает и возбуждает меня. Я никогда ещё не чувствовал ничего подобного в своей жизни. Рука Иден движется медленно вниз по моей груди, и волны удовольствия растекаются по моей коже.

— Я думал о тебе, Иден. Каждый день.

Это было тайное признание, которое я никогда не произносил вслух, но больше не мог держать его в себе. Я безумно хотел её.

— Вы думали хотя бы иногда, что хотели сделать со мной? Потому что я это делала. Я ласкала себя, думая о вас. Я сохранила свою девственность, чтобы вы могли получить её. — К черту, — прорычал я. Услышав признание Иден, о том, что она девственница и что она берегла свою киску для меня, капли спермы вытекли из моего члена и размазались по полотенцу, которое я держу перед собой. Необходимость в ней, которую я прятал все эти годы, начинает надвигаться на меня, пытаясь разорвать в клочья.

— Ты не можешь говорить мне об этом, Иден. Боже, мы вообще не должны быть здесь. Это неправильно.

Я пытаюсь сделать шаг назад, но физически не могу этого сделать. Я не хочу оставлять её прикосновения. Это совершенно ненормально, и всё в моей голове кричит, чтобы я покинул комнату. Но моё сердце стучит всё громче, и я останавливаюсь как вкопанный, не в состоянии оторваться от неё.

— Я думаю, мы оба знаем, что кое-что особенное произошло в тот день, когда ты спас меня, Коэн. В тот день я стала твоей… И принадлежу до сих пор. Теперь, когда мне уже есть восемнадцать, ты можешь взять меня. И я очень тебя прошу — забери меня отсюда.

Рука Иден скользнула чуть ниже, и я подумал, что сделаю именно то, что она говорит,

— возьму её на руки и заберу из этого места, этого дома, в котором никогда не заботились о ней и не смогли обеспечить безопасность. Я отвезу её в такое место, где она всегда будет под моей защитой. Никто не сможет забрать её у меня. Она будет моей навсегда. Я дам ей всё, что она захочет, и в чём будет нуждаться. Буду каждую ночь спать рядом с ней, держа свой член глубоко в её киске и просыпаться таким же образом. Тогда, возможно, я уже перестану мечтать о ней и наконец-то сделаю всё, что хотел.

Я качаю головой от последней мысли. Что со мной не так? Я теряю контроль.

— Иден, с того дня, ты всегда много значила для меня. Но мы ничего не можем сделать.