Мои попытки достучаться до нее заканчивались ничем.

Но в то же время она легко приняла известия, что «Петя» уехал.

Я бы очень хотел верить, что это просто такая игра! Я бы дьяволу душу продал, если бы Маша таким изощренным методом меня наказать решила. Наказывай, милая, я же не против. Признаю, заслужил. Понимаю, было сложно. Чувствую, ты скучала…

Я сам себе места не находил, грыз кулаки, прятал пальцы поглубже в карманы, чтобы не звонить, не высовываться.

Говорят, перебдеть лучше, чем недобдеть.

Моя девочка меня совсем не помнит. Но хотя бы во встречах не отказывает. Я прикрылся благой ложью, что «Петя» взял с меня обещание проведывать ее ежедневно. Мол, данное слово нужно держать!

— Нужно, конечно, — согласилась Маша с огоньком в глазах.

Прошло полторы недели.

Мы виделись ежедневно. Я с трудом заставлял себя не начинать каждую нашу встречу со фразы: «Ты вспомнила что-нибудь? Меня вспомнила?»

По опыту знал, что если я так буду наседать, выпытывать или вообще буду пытаться достучаться до нее, Маша станет вредничать, кукситься, откажется разговаривать и даже смотреть в мою сторону не будет.

Зато она любила, когда мы гуляли по зимнему парку, разговаривали о постороннем, об отстраненном. Маша любила слушать мои рассказы о себе, но издалека. Стоило затронуть тему, касающуюся нашего общего прошлого, она уходила глубже и не шла на контакт, но обо мне слушала с охотой. Даже о себе кое-что рассказывала, о раннем детстве, о впечатлениях, но так вскользь, без упоминания в ее жизни «старшего брата Пети»

Я хотел бы свозить ее к семье, но не знал, стоит ли?

Она только начала улыбаться и смеяться над моими шутками, и вдруг такое потрясение. Вдруг вспомнит? А вдруг не вспомнит? Маше рожать скоро, не хочу тревожить…

Главное, что опасность миновала, враги повержены.

Даже самые мелкие, что решили возникать, устранены.

Венера, в том числе. Когда она поняла, что ее участие во всем раскрыто, она поспешила быть поближе к Самвелу. Закономерно, когда избавились от него и большинства его прихвостней, зацепило и ее, до больницы не дотянула, скончалась…

Да и хер с ними. Хер на все. Мне вообще как-то на все похер, одного хочу — любви ответной. Вспоминаю, как много Машенька мне давала тогда, когда я не заслуживал этого, в особенности, когда не заслуживал, рыдать хочется, побитой сучкой на землю упасть, в эмбрион скрутиться и просто выть от бессилия что-то изменить.

Но опускать руки нельзя.

У нас скоро сын родится.

Поэтому я прихватил очередной букет цветов и отправился к Маше.

На этот раз, показалось, будто она меня даже ждала. Нет, не показалось! При моем появлении она поднялась и, придерживая рукой живот, пошла навстречу.

— Добрый день, Тигран.

Я жадно впился взглядом в ее посвежевшее личико, на щеках взволнованный румянец.