Меня тоже тянут в сторону прикосновением. Узнаю руки Тиграна, выдохнув, но все же тревога внутри не унимается. Тревога и тихая истерика. Тихая-тихая, но ужасно плаксивая…

Взгляды пронзительные.

У кого-то даже мелькает сочувствие…

— Проходи, давай вымоем твое лицо.

Нам, как особенным гостям, выделили целые апартаменты. Я устало склоняюсь над раковиной и полощу рот, умываюсь холодной водой, наплевав на работу визажиста. Макияж все равно испорчен!

Вода журчит, я умываюсь, чищу зубы. Горячая ладонь Тиграна лежит на моей спине, поглаживая деликатно.

Выпрямляюсь, разглядывая расплывающееся отражение в зеркале.

Мы красивая пара, эффектная, но…

— Это не для меня! — выдыхаю я. — Прости, я не смогла…

Тигран сжимает мои кисти сильно-сильно, даже больно становится.

— Не смогла сдержать рвоту при виде крови. Извини, ты как-то говорила, но я думал, что моя малышка просто набивает себе цену, как трепетная барышня. Не видела, как режут животных. Ничего, привыкнешь, — треплет по щеке, сделав ужасно грозный взгляд.

Кисти болят от его пальцев. Плюс эти страшные глаза, въедливый взгляд.

Это сигнал, доходит до меня.

— Да. Не видела! — вспыхиваю. — Мог бы предупредить! — взвизгнула. — Я бы зажмурилась!

Теперь мои претензии самые настоящие.

Я бы зажмурилась и на козленка бы меньше смотрела. Я бы… Я бы вообще на него не смотрела — на его белую шерстку, темные глазки, смешные ушки торчком!

— Присядь. Пять минут тебе, чтобы пришла в себя! — строго говорит он, опустив руку на плечо. — Ты все-таки моя жена, соответствуй!

Не понимаю, где он играет, а где настоящий.

Точно знаю одно — я здесь никогда-никогда-никогда не приживусь!

— Держи, вот немного воды. Выпей… — толкает мне в руки бокал.

Я распахиваю глаза, перед взглядом снова манжет мужской рубашки с пятном крови.

— У тебя кровь. Уйди… — отталкиваю его руку. — Или я тебе тоже наряд испорчу. А вообще… — дышу через рот. — Меня убить грозились! Это нормально?! — голос снова едва на крик не срывается.

— Мы обсудим с Самвелом, — коротко кивает Тигран и отходит, чтобы застирать пятно.

Отпущенные пять минут превратились в полчаса, не меньше.

Только после того, как чувства вернулись в берега, возвращаемся, сев за стол.

Дочка Самвела стоит притихшая. У нее странно припухла правая сторона лица, щека, скула. Глаз немного заплыл под макияжем. Платье на ней намного менее нарядное. Плюс Самвел приносит свои извинения за некрасивые слова дочери и кивает:

— Сегодня она вам прислуживает. Вперед, — указывает тихим голосом. — Ваш личный официант. Присядем.

Не нужна мне такая официантка, которая смотрит на меня с ненавистью и так сжимает полотенце, будто готова меня им придушить. Поскорее бы ужин закончился!

— Выпьем вина за хорошую новость? — уточняет Самвел.