Теодор в уязвимом подвешенном состоянии и можно попытаться поторговаться.

– У меня есть ряд условий, – по-деловому сообщила Николетт.

– Озвучивайте, только быстро. У нас мало времени, – поторопил Теодор. Он явно рассчитывал на незамедлительное согласие.

– Прошу повысить жалование до 143 полтинных в неделю.

– 143? – на лице лорда проскочило недоумение. – Но я и так предложил вам хорошие деньги. И почему именно 143?

– Мне нравятся круглые числа.

– Круглые числа? Женская логика! – проворчал он. – Округляют, вообще-то, обычно до 150.

– Хорошо. Раз вы настаиваете, согласна на 150.

Лорд снова проворчал что-то вроде: «И почему мне кажется, что меня дурачат?».

– Ладно, пусть будет 150, – кивнул он. – Идёмте.

– Это ещё не все условия, – не сдвинулась с места Николетт. – В особняке папеньки прохудилась крыша. Мы сейчас находимся немного в стеснённых обстоятельствах и не можем нанять кровельщиков…

– Хорошо, – нетерпеливо перебил Теодор. – Я оплачу работу кровельщиков. Он подхватил Николетт под локоток и направил к выходу из кабинета. – Нам надо спешить. Отец не любит ждать.

– Но у меня ещё одно условие, – Николетт поддалась настойчивой руке лорда и засеменила рядом с ним. – Невеста невестой, но мне нужна и та должность, ради которой я приехала – должность писаря.

Она прекрасно понимала, что спектакль с мнимой помолвкой продлится недолго – ровно до тех пор, пока над Теодором висит угроза настоящей помолвки. А дальше-то что? Ей нужен стабильный источник доходов.

– Нет, юная леди, должность писаря я вам пообещать не могу. Я и так пошёл вам на большие уступки.

Вот досада! Самое главное выторговать не получилось.

– Остальные детали обсудим позже, а сейчас давайте лучше согласуем наши действия, – лорд вёл по коридору в сторону обеденной залы. И на согласование действий у них оставалось, по-видимому, не больше минуты. – Насколько я знаю отца, он затеет за ужином расспросы, чтобы понять, не пытаемся ли мы его провести. А знаете, как сделать так, чтобы ложь выглядела правдоподобной?

– Мне не так уж часто приходилось лгать, милорд, – у Николетт чесался язык добавить «не так часто, как вам», но она благоразумно сдержалась.

– О чём бы вас не спросили, старайтесь отвечать как можно правдивей, – поделился опытом Теодор. – Чуть-чуть исказить истину нужно только там, где нужно. Понятно?

Теодор подвёл к двустворчатой двери, изящность которой придавали вставки из матового стекла с гравировкой, и раскрыл её перед Николетт. Взору предстала не очень большая, но уютная обеденная зала. Мозаичные окна пропускали мягкий вечерний свет, подкрашивая его в тёплые жёлто-оранжевые цвета. Теми же красками играло пламя огромного камина. Стол, расположенный в центре залы, ломился от яств.