– Пусти, – дергается девушка, но я мгновенно зажимаю ее в кольце рук. Так, что она и охнуть не успевает, как оказывается непозволительно близко прижатой ко мне. Возбуждение прокатывается по всему телу, когда эта упрямица упирается ладонями в мою голую грудь, пытаясь оттолкнуть. Хочется взвыть от того, как фантастически ярко отдаются внутри ее прикосновения. Как я ощущаю, кажется, каждым миллиметром ее горячие ладошки на своей коже. Но меня останавливает от глупости ее потерянный взгляд красных глаз и всхлипы, которые я слышу без остановки.

– Пусти меня… я сказала… – дергается Загорская в моих руках, не понимая, что делает только хуже. И почти вырывается, но я разворачиваю ее к себе спиной и захватываю запястья, прижимая к груди, блокируя всякую возможность движения.

Сильней прижимаю к себе ее хрупкую фигурку.

– Я ненавижу тебя и твою семейку, Сокольский! – всхлипывает Настя, а я утыкаюсь носом в ее шею и закрываю глаза, вдыхая ее аромат и с каждым мгновением закипая все больше. Нет, не могу отпустить. Физически не могу. Нет силы воли, чтобы приказать телу разжать объятия. Мышцы рук перестали слушаться.

– Зачем ты меня сюда привез? Чтобы посмеяться? Доволен? – каждое следующее слово все тише, а  трясет и колотит ее в моих руках все сильнее. 

– Ну, а зачем тогда?! Почему нельзя было взять хоть ту же Вольскую?!

Вольскую. Не могу сдержать горькой усмешки. Вольская Карина – именно та, которая и получила должность, на которую надеялась Настя. Чувствую себя козлом вдвойне сильней.

– Потому что она не ты, – говорю спокойно и не могу сдержаться: целую в ключицу. Вдыхая полной грудью запах ее духов, легких, нежных, сладких, как и сама девушка.

Я не понимаю, что со мной происходит и почему ее тело, она вся, так на меня действует, но я, уже войдя во вкус, прокладываю дорожку из поцелуев к шее, вверх, поцелуй за поцелуем, пока упрямица Настя не замирает в моих руках. 

– Что ты… – шепчет просевшим голоском. А что я? Добираюсь до мочки уха и слегка прикусываю, сильней, насколько это возможно, сжимая ее руки в своих ладонях и прижимая к себе. Хочется большего. Желание разгорается внутри мгновенно до предела, и, черт побери, она это точно чувствует, потому что ее сердце начинает биться быстрей.

– Прекрати, Сокольский… – шепчет Настя, а я не могу придумать ничего лучше, кроме как выдать оправдание:

– Не было у меня ничего с Вольской. Она получила должность только потому, что я не захотел себе новую помощницу, Настя.

– Что?! – выдыхает Загорская удивленно. И я дурак, потому что нужно было держать язык за зубами, но мое “чистосердечное” вмиг приводит девушку в чувства.

– Да мне все равно с кем и что у тебя было, слышишь? – дергает руками Настя, пытаясь оттолкнуть меня.