– А почему ты тратишь дядины деньги? – заладила любопытная, отступая бочком в сторону двери, а я, повторяя ее движения, практически синхронно пытаюсь подобраться к ней.

– Это же не твои, – пожимает плечиками Каролина, а мне так и хочется взвыть от досады. Да что же  за женщины-то в этой семейке!

– Потому что твой дядя – мой жених. Это его подарок… мне.

– А ты мне так и не сказала, зачем тебе столько денег? – снова прячет руки за спину ребенок. – Это мно-о-ого… 

Увидь кто со стороны, какие мы тут водим хороводы – рассмеялся бы. Но вот только мне совершенно не смешно уже. Сердце уже застряло где-то в районе горла от страха и паники. Стоит этой шустрой принцессе только выскочить за дверь, мне же ее ни в жизни не поймать. Она в этом домине знает все входы и выходы, а я кроме двух коридоров и лестницы ни черта не запомнила!

Может, Сокольский сейчас придет, а? Ну, не может же мне настолько не везти!

– А бабуля говорила дедуле, что ты не любишь дядь Илью.

– Врешь, – топает ножкой маленькая госпожа. 

– Нет, не вру. Честно! Очень люблю! – так бы “отлюбила” за такую “командировку”, что не встал бы больше! – А деньги это мне на день рождения от Ильи. На платья там, туфли, сумки… Каролина, отдай мне эту бумажку. Ну, зачем она тебе? Я тебя умоляю, малышка, будь хорошей девочкой, – тяну к ней руку, как милостыню просящий, но у нее либо слишком вредная натура, либо чересчур черствое сердечко, потому что в ответ слышу неизменное:.

– Не-а, не отдам. Я… я… – упрямо поджимает губы ребенок, – я бабуле покажу, вот! – и с этими словами срывается с места, ужиком проскальзывая в дверь.

– Каролина! – кричу вдогонку и лечу следом, вылетая в коридор в тот момент, как эта непоседа уже проскочила в сторону заднего двора.

Черт-черт-черт! Настя, ежки-поварешки!

Выбора нет, и пока госпожа не добежала до любимой бабушки Эммы, приходится подхватить разлетающийся подол сарафана руками и нестись за ней следом, быстро перебирая каблуками. Мало того, что я уже вечность не бегала, так еще и на шпильках, снять которые ума не хватило – то еще испытание моим ногами.

Цокая каблуками в тишине пустого коридора, вылетаю в холл и там чуть ли не влетаю в руки Ильи, который удивленно округляет глаза, хватая за плечи:

– Воу-воу, что ты...

– Каролина! – говорю, запыхавшись и размахивая руками, – она там… чек. Чек у нее, Сокольский, – шепчу и, выпутавшись из его захвата, пока он соображает, что сейчас услышал, несусь за девчонкой, которая уже выскочила, хохоча, на улицу к бассейну. Подлетаю практически в последний момент, чуть не запнувшись от увиденного:

– Каролина, стой! – кричу, когда та уже занесла руку над водой и с поистине злой ухмылкой готовится выкинуть мое “спасение”. – Не надо! – сжимаю руки в кулаки от бессилия.