Неужто Сергей позвонил? Рассказал о моем приезде? 

Но мысли улетучиваются, стоит только увидеть колючий взгляд сына, которым он меня обдает с ног до головы, и поигрывающие желваки. Нет, это уже давно не мальчик. Жаль, я поняла это  поздно.

– Проходи, – бросает мой сын и отступает, отводя взгляд.

Такое ощущение, что за эти два месяца он осунулся и постарел. На лице печать усталости и горя. Обычно так выглядят, когда теряют кого-то очень и очень близкого для себя. А впрочем… так оно и есть.

Я неуверенно переступаю порог дорогих апартаментов своего ребенка, окидывая взглядом полутемную квартиру и в нерешительности замираю.

– Располагайся, – снова бросает сын, закрывая за мной дверь, – мама, – сказал, словно дал словесную пощечину. 

– Я ненадолго, Илья, – голос впервые за очень много лет дрожит. А руки в перчатках сжимаются в кулаки от страха. А если… все? Если все уже потеряно, и ничего не вернуть? А если моя семья так и останется в руинах? 

Нет. Нет, нельзя так. Не хочу так.

– Илья, тебе нужно жениться! – выпаливаю прежде, чем успеваю себя остановить. – Тебе нужна жена. Хозяйка дома. Помощь, опора. Надежное женское плечо рядом. Сынок… – говорю, прекрасно понимая, что завожу снова  один и тот же разговор! Ожидая, что снова услышу много нелицеприятных слов в свой адрес. Но на этот раз у меня есть план, который я приведу в исполнение. Через слезы, истерики, угрозы и уговоры, если понадобится, но приведу. 

– Почему я не удивлен, – хмыкает сын и отходит к окну, пряча руки в карманы брюк и даже не думая обернуться в мою сторону. В квартире темно, шторы задернуты, а половины мебели и подавно нет. Словно это место не жилище, а так… перевалочный пункт.

Он страдает. Ему плохо. Ужасно плохо. Так, что и врагу не пожелаешь! И как я была глупа, и слепа, и глуха! Сердце сжимается в болезненном спазме от мысли, что это натворила я. Приходится  прижать к груди ладонь, чтобы чуть унять запредельно быстрый сердечный бег.

Моя вина и никого больше. За эти без малого два месяца я похудела, поседела, постарела и только об одном молю Всевышнего, чтобы сын перестал вот так относиться к себе и своей жизни. Уничтожила собственного сына, наблюдая, как он медленно угасает, заваливая себя работой. Как жаль, что чтобы это понять, мне понадобилась так много времени и полный разрыв связи с родными детьми, которые словно вычеркнули меня из своих жизней.

Родительская любовь, она иногда бывает так слепа. Ты гнешь, гнешь и гнешь, пытаясь управлять, подстраивать под себя жизнь своих детей, а потом, оглядываясь, понимаешь… ему ведь уже не три и даже не тринадцать. Сын уже взрослый мужчина, и нужно позволить ему решать самому. Ошибаться, промахиваться, набивать свои шишки по жизни самостоятельно.