Первая квартира, съемная однушка, первый настоящий заработок и первые отношения.

А меня, видимо, слишком сильно расслабило вино, и в итоге я напрочь забываю, что должна получать встречную “откровенность” и просто говорю, говорю и говорю. Выкладываю мужчине все о себе как на духу, ощущая себя при этом так… легко и так уютно в его компании здесь и сейчас, что с трудом верится, как еще вчера мы могли поругаться несколько раз за день. 

Изумительное горячее быстро исчезает с тарелки, так же, как и так мною обожаемые креветки. Мы смеемся и пьем, пьем и смеемся. Он смотрит на меня, впитывая информацию и, кажется, запоминая каждую мельчайшую деталь обо мне.

А я смотрю на него. На это лицо, которые видела два года подряд изо дня в день, и которое казалось таким суровым. А на деле… мне ведь так нравится его улыбка. До мурашек. Нравится, как при этом сияют черные глаза и как пляшут в них светлые крапинки, бликуя в лучах заходящего солнца. Будто звезды на ночном небе. И совсем он не пугающий. И совсем не злой. Просто раненый однажды предательством в сердце мужчина, который поставил крест на чувствах. 

А я…? Я умудрилась втюриться, как говорят, по самые уши в этого неприступного красавца, словно сошедшего с обложки.

 

– Значит, долги, – подводит итог Сокольский, когда уже десерт съеден и бутылка вина выпита. Мы, а верней, джентельмен Илья расплачивается по счету, и мы выходим из ресторана. Не спеша, в обнимку прогуливаясь вдоль набережной. 

– Вот, – пожимаю плечами, – как-то так.

– Ты осознаешь, какой козел твой бывший? – скрежеща зубами, говорит Илья, притягивая к себе за плечи.

– Осознаю, – усмехаюсь, – но выбора-то у меня нет. – И неосознанно сильней прижимаюсь к сильному телу мужчины.

Словно ища защиты. – И вообще! Почему я весь вечер отвечаю на твои вопросы, а ты на мои нет?

– Спрашивай, – усмехается негодяй, прекрасно понимая, почему. Да потому что забалтывать умеет на раз-два. 

– Кто такая Марго и что за история прошлого? – выпаливаю первый и самый интересующий меня вопрос. Останавливаюсь, поворачиваясь и смотря снизу вверх в его глаза. – Поэтому ты не хочешь серьезных отношения? Это ей ты делал предложение?

– Это уже четыре вопроса, – говорит Илья и улыбается. Вот только грустно и растерянно.

Укладывая ладони мне на плечи и притягивая к себе, легонько проводя подушечками больших пальцев по коже, будоража все внутри. – Придется выбрать.

– Хорошо. Так ей? Ей ты делал предложение? 

– Да, Настя, – вздыхает Илья, посмурнев, сжимая пальца на моих предплечьях сильней. – Ей.

– Что произошло? Тогда.

– Это не ответ. Протестую.

– Ну, ты тоже мне так и не сказала, почему все еще не бросила меня здесь на растерзания матери, – подцепляет пальчиками мой подбородок Илья. – Ответишь ты, отвечу и я.