Так ты мне не скажешь, кто он?

Звонок селектора избавил меня от ответа.

— Алексей, — строго осадила секретаря мать, — я велела нас с дочерью не беспокоить четверть часа. Это так трудно?

— Простите, Виктория Олеговна, — смутился референт, — просто я получил известие, что его высочество принц Висам и принцесса Газаль Аль-Махаби направляются к нам для уточнения некоторых вопросов…

Его последующие слова потонули в шипении крови, ударившей мне в виски, улыбка стала шире, сердце заколотились, и я облизала губы, не справившись с потоком сладострастных воспоминаний.

Мать отбила звонок и пристально вгляделась в мое лицо.

Затем рассеялась.

— О, bestia! Я должна была догадаться, глядя на то, как вы едва не отымели друг друга глазами на показе.

— Так очевидно? — я не хотела делиться сокровенным, пока Висам все ещё находился в Москве.

Мама кивнула, сдерживая смех.

— Осуждаешь меня? За то, что я сплю с деловыми партнёрами?

— Кира, ты как дитя иногда. Я не осуждаю. Ты это сделала, когда мы уже заключили сделку, и вопросы отпадают. Вряд ли принц взял тебя шантажом, верно?

— Даже спрашивать не буду. Вижу по твоим глазам, он явно был на высоте.

Только скажи мне, что твоё сердце все так же холодно и бьётся с одним единственным именем на губах. Именем "Легрессо".

— Можешь в этом даже не сомневаться, мама, — я усмехнулась. — Даже если нашему венценосному партнеру как-то удалось бы достать членом мою сердечную мышцу, у меня никогда не дремлет здравый смысл.

— И что же он говорит тебе? — мать позабавила моя метафора про сердце и половой орган.

— Да все то же. Я не стремлюсь быть надцатой женой, сидеть в заточении и каждые десять месяцев рожать ему светловолосых мусульман.

Драться с другими клушами и бояться засыпать, как и ждать, когда муж всё-таки решит прийти по мне в спальню. Хорошая таблетка от влюбленности, верно?

— Ну, насчёт двенадцати жен — это, скорее всего досужие сплетни. Но в целом, чужая страна, чужие нравы — и мы знаем о них многого.

— Посмотри на принцессу, мам. Она боится поднять глаза, заговорить без разрешения брата. Ты знаешь, что он запретил ей приехать на встречу со мной? Как думаешь, почему?

— Я мягко поговорю с ним. Вы встретитесь с Газаль. Я же вижу, она тебе интересна.

— Да, — призналась я, — меня, распирает противоречиями. Мне хочется показать этой девушке, чего ее всю жизнь лишали и будут лишать. Что есть иная жизнь, где у женщин есть свобода и право выбирать свою судьбу самой. Но я понимаю, что не имею на это никакого права. Она вернётся в ОАЭ. Я останусь здесь. А знание, что есть другой мир, где она могла бы быть счастлива, будет день изо дня точить ее изнутри.

— Ты нашла золотую середину. Кира, — высказалась мама. — Ты прирожденный дипломат и просто хороший человек.