Слухи о том, что я возвращаю драгоценности, вскоре докатились и до нее, и она, видимо, поняла это как мое охлаждение к арабскому принцу. Это и к лучшему: почему-то своим увлечением мне делиться с ней не хотелось. Хотя ранее, каждым из подобных — с удовольствием.

Следующим утром я влетела в кабинет, предвкушая новый подарок и пытаясь угадать цвет роз, но… Сегодня мне никто ничего не подарил. Я едва удержалась, чтобы не крикнуть секретарше «Что это все значит?». Но пришлось принять факт как неизбежность. В нашей игре я проиграла. Или выиграла — но победа оказалась горькой.

Черт его знает, чего ждал его высочество бог секса. Что я позвоню сама, найду оправдание своим поступкам и стану искать с ним встречи? Смешно. Казалось бы. Потому что к обеду идея позвонить Висаму и пояснить, почему я возвращала подарки, больше не казалась такой уже безумной. Я и тут нашла себе алиби: лучшая защита — нападение. А такие дары ставят мою репутацию под удар. На самом деле нет, но для араба вполне себе логичное пояснение.

Конечно же, правильно было (а может, мне и самой так хотелось) позвонить самой. Но я поручила это Ирине, чтобы Аль-Махаби даже близко не догадался о том, что же я к нему чувствую.

Вот тут и грянул гром. Ира, пряча глаза, в которых прямо бурлило жгучее любопытство, поведала, что вчера вечером семья Аль-Махаби улетела в ОАЭ на своем личном самолете.

Не знаю, как я сохранила лицо. Когда за секретаршей закрылись двери, обессиленно рухнула в кресло. Затылок и виски как будто изморозью покрылись, стало трудно дышать.

Мне надо было успокоиться. И вспомнить о том, что я и сама не хотела, чтобы эти отношения переросли в нечто большее.

Но почему молчала мама? Хотя учитывая наш последний разговор, ясно, почему. Я обещала не терять голову, и она мне поверила.

К вечеру мимолетная обида на Висама, промолчавшую Газаль и на собственную глупость поутихла. Позвонила Алиса и позвала в наш любимый японский ресторан. Зная подругу, можно было быть уверенной, что удастся развеяться. И я, запретив себе думать о Висаме, поехала на встречу. Надо отпускать подобное с легкостью.

Мы провели поистине классный вечер. Пили коктейли. Танцевали, вспоминали прикольные моменты нашей дружбы и обсуждали своих бывших.

О принце я почему-то не стала ничего ей говорить. Наверное, просто не хотела признаваться в том, что от меня так легко отказались.

Свежий воздух ночной Москвы играл моими волосами, освежал разгоряченное после танцев и коктейлей лицо. Я вдохнула полной грудью воздух. Приближалась гроза. Далеко над горизонтом мелькали ломаные молнии.

Надо было вызвать такси. Вряд ли я дождусь Алису. Она встретила в клубе общего знакомого, популярного исполнителя — вряд ли так быстро отпустит эту жертву.