Доктор из отделения первой помощи сказал, что, наверное, останется шрам, но пузыри как будто уже подживали. Пока все шло хорошо.

— Спасибо, мама, это… Но он, наверное, заедет за мной на своей машине. Он будет тут через… — Я сверилась с часами. Проклятье. — Пять минут.

Мама удивленно повернулась ко мне.

— Хотела бы я, чтобы ты предупредила меня пораньше, — сказала она, проверяя свое отражение в стеклянной дверце микроволновки.

— Ты отлично выглядишь, мама. Он все равно, наверное, просто просигналит снаружи.

У меня было искушение бросить и на себя беглый взгляд в микроволновку, но я не хотела рисковать — как знать, кто может уставиться на меня оттуда.

Я налила себе стакан апельсинового сока и уселась за кухонный стол.

— Нет, уехал в офис. А что?

Тогда на одного человека меньше будет наблюдать мое приближающееся унижение. Но не успела я должным образом выразить свою мысль, как на кухню неторопливо вошел Даниэль. Он потянулся, взглянув на кончики своих пальцев на фоне потолка.

— Мама, — сказал он, целуя маму в щеку, и подошел к холодильнику.

Сунув в холодильник голову, Даниэль спросил:

— Есть планы на сегодня, Мара?

— Заткнись, — сказала я, но без жара.

— Не дразни ее, Даниэль, — сказала мама.

В переднюю дверь трижды постучали. Стук возвещал о прибытии Ноя.

Полсекунды мы с Даниэлем смотрели друг на друга. Потом я встала из-за стола, а он захлопнул дверцу холодильника. Мы оба метнулись в прихожую. Даниэль успел первым. Ублюдок.

Мама вышла сразу за мной, вытягивая шею.

Даниэль широко распахнул переднюю дверь. Долгие продолжительные аплодисменты — вот чего заслуживал Ной. В белой футболке, темных джинсах, полный своего неряшливого обаяния.

И он держал цветы.

Я не знала, бледнеть или краснеть.

— Доброе утро, — сказал Ной, сверкнув всем ослепительной улыбкой. — Я Ной Шоу, — добавил он, глядя поверх моего плеча.

Он вручил лилии маме, которая протянула руку мимо меня, чтобы взять цветы. Букет был потрясающим. Ной обладал хорошим вкусом.

— Для меня удовольствие познакомиться с вами, миссис Дайер.

— Входи, Ной! — с чувством сказала она. — И ты можешь звать меня Инди.

Я умирала. Плечи Даниэля тряслись от молчаливого смеха.

Ной шагнул в дом и ухмыльнулся моему брату.

— Ты, должно быть, Даниэль?

— Воистину. Рад познакомиться, — сказал брат.

То была медленная и мучительная смерть.

— Садись, пожалуйста, Ной. — Мама показала на кушетку в гостиной. — А я поставлю цветы в воду.

Я увидела спасительную возможность и ухватилась за нее.

— Вообще-то, думаю, мы должны…

— С удовольствием, спасибо, — быстро сказал Ной.

Он пытался скрыть самодовольную ухмылку, но ему это не удалось, а Даниэль смахивал на кошку, пожирающую канарейку.

Оба они вошли в гостиную.