Мне просто хотелось потанцевать, и попотеть, и забыть, и…

— Какого черта? — прошептал Даниэль, когда мы завернули за угол нашей улицы.

Впереди собралось множество фургонов новостей, и люди стояли вдоль нашей подъездной дорожки. Мы с Даниэлем переглянулись, и я поняла, что у нас мелькнула одна и та же мысль.

Море репортеров раздалось перед машиной Даниэля, когда он въехал на нашу подъездную дорожку. Они всматривались в нас, когда мы проезжали; кинооператоры, похоже, укладывали свое оборудование, спутниковые антенны на фургонах убирались внутрь. Что бы ни случилось, они уже уезжали.

Как только Даниэль остановился, я пулей вылетела из машины и побежала к передней двери, проскочив мимо автомобилей матери и отца. Автомобиля отца. Папе не полагалось быть здесь так рано.

Меня чуть не стошнило, когда я наконец-то ворвалась в дом; Даниэль бежал за мной по пятам. По ушам меня ударили электронные звуки пальбы и музыка видеоигры, и я увидела знакомые очертания головы младшего брата, который пристально смотрел на экран, сидя на полу со скрещенными ногами. Я закрыла глаза и выдохнула сквозь раздувавшиеся ноздри, пытаясь успокоить сердце, прежде чем оно взорвалось бы в груди.

Даниэль заговорил первым:

— Какого черта происходит?

Джозеф полуобернулся, чтобы взглянуть на Даниэля, раздраженный, что ему помешали.

— Папа взял какое-то серьезное дело.

— Ты можешь это выключить?

— Секундочку, я не хочу умирать.

Аватар Джозефа дубасил злодея с усами, превращая в густую лужу слизи.

На пороге кухни молча появились родители.

— Выключи, Джозеф, — измученно сказала мама.

Брат вздохнул и поставил игру на паузу.

— Что происходит? — спросил Даниэль.

— Дело, над которым я работаю, скоро отправится в суд, — ответил отец, — и сегодня меня объявили новым адвокатом обвиняемого.

Тень понимания мелькнула на лице старшего брата, но я ничего не поняла.

— Мы же только что переехали, — сказала я. — Разве это не слишком быстро?

Мама и отец переглянулись. Я что-то явно упустила.

— Что? Что происходит?

— Я взялся за это дело ради своего друга, — сказал отец.

— Он от него отказался.

— Прежде чем мы переехали сюда.

Я помолчала, переваривая услышанное.

— Итак, у тебя было дело до того, как мы переехали во Флориду.

Это не должно было иметь большого значения, вот только… Я сглотнула и задала вопрос, ответ на который уже знала:

— И что это за дело?

Я потерла лоб. Подумаешь, велика важность. Мой отец и раньше выступал адвокатом в делах убийц, и я попыталась справиться с тошнотой. Мать начала расставлять для обеда посуду, вынутую из буфета, и без причины, вообще без всякой причины, я вообразила лежащие на тарелке части человеческого тела.

Я помотала головой, чтобы отогнать эти мысли.