Всего в полудюйме от моего пупка губы Ноя скривились в полуулыбке, которую я так любила и так ненавидела.

В голове у меня был туман.

— Тебе полагается сказать: «Все, чего я хочу, — это чтобы ты была счастлива. Я сделаю все, чтобы ты была счастливой, даже если это означает жить без тебя».

— Прости, — сказал Ной. — Я просто не настолько большой человек.

Его руки скользнули по моим бедрам до талии. Подушечки его пальцев пробежали по коже под тканью моей рубашки. Я попыталась унять свой пульс — и потерпела поражение.

— Ты меня хочешь, — сказал Ной просто, категорично. — Не лги мне. Я это слышу.

— Это не относится к делу, — выдохнула я.

— Нет, относится. Ты меня хочешь так же сильно, как я тебя. Собственно, ты — это все, чего я хочу.

Мой язык сражался с моим разумом.

— Сегодня хочешь, — прошептала я.

Когда Ной медленно встал, его тело коснулось моего.

— Сегодня. Нынче ночью. Завтра. Всегда.

Глаза Ноя не отрывались от моих. Взгляд его был безбрежен.

— Я создан для тебя, Мара.

И в тот момент, хотя я и не знала, как такое возможно и что это значит, я поверила ему.

— И ты это знаешь. Поэтому скажи мне правду. Ты хочешь меня?

Голос его был сильным и уверенным, когда он задал вопрос, похожий скорее на утверждение.

Но его лицо. В самых легких морщинках на его лбу, в том, как он хмурил брови, чуть заметно, это было там. Сомнение.

Он и в самом деле не знает? Пока я пыталась уяснить невозможность подобной мысли, уверенность Ноя начала таять, это было видно по выражению его лица.

Правильным решением было бы оставить его вопрос без ответа. Дать Ною поверить, как бы это ни было невозможно, что я его не хочу. Что я его не люблю. А потом все будет кончено. Ной останется лучшим, что почти случилось в моей жизни, но так он будет в безопасности.

Я приняла неправильное решение.

Я обхватила Ноя за шею и уткнулась в него.

— Да, — прошептала я в его волосы, когда он меня обнял.

Я услышала в его голосе улыбку.

— Я хочу тебя, — сказала я, улыбаясь в ответ.

— Тогда кого заботит все остальное?

Руки Ноя на моей талии, на моем лице ощущались так знакомо, как будто им было место именно там. Как будто они были дома. Я отодвинулась, чтобы посмотреть на него и проверить, чувствует ли он, но, сделав это, я раскололась на миллион кусков.

Ной верил в меня. Я не понимала до сей минуты, как сильно мне нужно было это видеть.

Я задрожала, когда его щетинистая челюсть коснулась моей кожи. Губы его скользнули по моей ключице, и, когда он сунул бедра меж моих ног, я перестала воспринимать что-либо еще. Я сжала пальцы в его теплых волосах и с силой прижалась губами к его губам. Я ощутила на вкус его язык, и мир исчез.

Но потом горький воздух психушки обжег мои ноздри. Лицо Джуда мелькнуло под моими веками, и я отодвинулась, задыхаясь.

— Мара? — спросил Ной.