Я хотела выяснить, где живет Джейми, и, хотя эти двое ненавидели друг друга, кроме Ноя, я никого больше не знала достаточно хорошо, чтобы задать этот вопрос.

На перемене я добралась до административного офиса, чтобы записаться на прием к доктору Кану, а когда настал роковой час, вошла в кабинет, вооружившись здравым смыслом. Я приведу доводы в пользу оценки, которую заслужила. Я расскажу о записи. Я буду держаться спокойно. Я не заплачу.

Кабинет директора походил скорее на рабочий кабинет утонченного джентльмена девятнадцатого столетия: от стен, обшитых панелями из темного дерева, до множества переплетенных в кожу книг и бюста Паллады, водруженного над дверью.

Доктор Кан сидел за своим столом из красного дерева, зеленоватого оттенка свет рабочей лампы озарял его сверхъестественно гладкое лицо. Он выглядел настолько не по-докторски, насколько это вообще было возможно, и носил штаны хаки и белую рубашку поло с изображением герба Кройдена.

— Мисс Дайер, — произнес он, указав на один из стульев по другую сторону стола. — Чем могу вам помочь?

Я посмотрела ему в глаза.

— Я считаю, что следует переправить мою оценку по испанскому, — сказала я.

Я произнесла это гладко. Уверенно.

— Я могу доказать, что заслуживаю за экзамен оценки «отлично», — проговорила я, и это была правда.

Имелась подтверждающая мои слова запись. У меня просто не было ее при себе.

— В доказательствах нет необходимости, — сказал доктор Кан, откидываясь на спинку своего обитого кожей кресла.

Я заморгала, застигнутая врасплох.

— А, — сказала я. — Отлично. Так когда оценку переправят?

— Боюсь, тут я ничего не могу поделать, Мара.

Я снова моргнула, но, когда открыла глаза, вокруг была лишь темнота.

Голос доктора Кана прозвучал откуда-то издалека.

Доктор Кан и впрямь закинул ноги в туфлях с обитыми металлом носками на свой стол. Он выглядел таким легкомысленным. Мне захотелось одним ударом сбросить его ноги со стола и выдернуть из-под него кресло.

— Почему ничего не можете поделать? — спросила я сквозь сжатые зубы.

Мне следовало сохранять спокойствие. Если я завоплю, в моем табеле останется «плохо». Но завопить — это было таким искушением.

Доктор Кан взял со своего стола лист бумаги и внимательно изучил.

— Всякий раз, когда учителя выставляют плохую оценку, они должны представить администрации письменное объяснение, — сказал он. — Мисс Моралес написала, что вы смошенничали во время экзамена.

Я раздула ноздри, перед глазами у меня замелькали красные пятна.

— Она солгала, — тихо сказала я. — Как я могла смошенничать во время устного экзамена? Это нелепость.

— Согласно ее журналу, ваши первые оценки были довольно низкими.

Я не могла поверить своим ушам.