За спиной, метрах в пятидесяти ниже по склону, находилась неглубокая выемка в скале, вход в которую прятался в густых зарослях можжевельника. Алексей на всякий случай отметил для себя ее местоположение. Чем черт не шутит, может, и пригодится!

В воздухе ощутимо потеплело. Горы, деревья, кусты, травы нежились под лучами солнца. На дне долины таяли остатки ночного тумана. В тайге все давно пробудились, отовсюду доносились звуки, возвещающие о начале дня. Где-то в чаще, поблизости от затаившихся людей и собаки, услаждая песней подругу, высвистывал дрозд. Торопливо сновали в разные стороны стаи мелких птиц, ползли куда-то сотни различных насекомых.

Под самым носом у Лены муравьи проложили дорожку и озабоченно бегали туда-сюда, чем-то напоминая сельчан, впервые попавших на московский вещевой рынок.

Метрах в семи от дочери устроился Максим Максимович. Он долго елозил по камням крупным телом, выбирая нужный ракурс, наконец успокоился, положив камеру перед собой. Алексей, лежавший слева от Лены среди нагромождения камней, кивнул и молча показал вниз. Из кустов появилась цепочка людей. Через несколько минут они расположились под скалой, некоторые закурили, а четверо направились к шахте.

Алексей с досадой стукнул кулаком по камню — взрыв до срока может сорвать их планы заснять человека, который прилетит за оружием. Но нет, внутрь не пошли, и он облегченно перевел дух.

Сели у самого входа, вытянув ноги и поставив автоматы между колен.

Прошло минут двадцать. Парни внизу играли в карты, о чем-то тихо переговаривались. Македонец и Шерхан устроились в отдалении, но большей частью молчали, изредка перекидываясь короткими фразами.

Вдруг где-то вдалеке раздался монотонный дребезжащий звук. Алексей прижал палец к губам, показал вверх.

— Притаились, как мыши в норке, — приказал он. — Сверху нас могут заметить.

Внизу тоже услышали вертолет, парни у входа вскочили на ноги. Македонец, приложив бинокль к глазам, наблюдал, как машина низко, почти сбривая вершины деревьев, идет на посадку.

Алексей присвистнул;

— Оказывается, мой старый знакомец пожаловал, без номеров и опознавательных знаков, всю весну за ним охочусь, а он вот где нарисовался!

В тучах пыли, поднятой винтами вертолета, кружились клочья прошлогодней травы, сухие веточки, корни и сорванные с деревьев листья.

Через несколько минут машина благополучно приземлилась на утрамбованную площадку. Медленно в последний раз крутанулись винты, и наступила тишина. Встречающие загалдели, окружили вертолет, но тут же расступились, освобождая дорогу Македонцу. Он подошел к открывшейся двери. Из нее показался плотный, невысокий мужчина в широкополой светлой шляпе и такого же цвета летнем костюме.