По знаку начальника усача аккуратно уложили на носилки, вид у него был вполне ничего себе. Маг в бригаде «скорой помощи» — это хорошо. Это внушает. И не гордый: сам с носилками прибежал. Лет так через пять — семь, интересно, прибежит с носилками или фельдшеров пошлет? Надо же, яда на клинке нет… Да когда это пришлые нож ядом смазывали? Это скорее аборигены могут. С юга откуда-нибудь, с островов или с востока. Из Хараза — запросто… Ярославское княжество — это же не Казанское ханство, откуда здесь такие вопросы? Или нож зазубренный был, стропорез, как его пришлые называют? Сомнительно…

Перед входом в ресторан застыл непрошибаемый с виду полицейский, а начальник облокотился на стойку, предварительно осмотрев ее придирчиво, и выслушивал сбивчивый рассказ молодого. Скоро за меня примутся. Хорошо, что я на вечер особенных дел никаких не имею. Особенных или никаких? Никаких. Можно, конечно, прогуляться по городу, это я люблю, да и в городке этом первый раз, но только темнеет уже. Какая в темноте прогулка? Темнота — вовсе не друг молодежи, даже в городе, огороженном стенами с колючкой. Темнота — время чудовищ, враждебных не только человеку, но и всем разумным.

Начальник тем временем закончил с молодым и повернулся ко мне со вполне доброжелательной улыбкой.

— Не знал, что эльфы теперь носят кистени в карманах, — заметил он, наклоняясь и подавая мне кистень, так и лежавший под ногами.

— Благодарю, господин полицеймейстер! — Это ж надо, нагнулся и поднял! Не помню такого, сколько живу, чтобы полицейский чин так наклонялся. Вот отчего маг такой негордый: с начальника пример берет. А чего не взять, если пример достойный? За подобное зрелище последнего золотого не жалко. Тем более что в моем кошельке больше ничего и нет… Играть потому что не надо было с малознакомыми офицерами… — Эльф я только наполовину.

— Становой пристав Бороздин Иван Сергеевич. — Представившийся по всей форме полицейский погрозил мне пальцем и тут же поинтересовался: — На какую половину?

— Мама, — ответил я, — но в Пуще не жил.

— Как вас по имени-отчеству? — поинтересовался пристав.

— Петр Андреевич Корнеев, к вашим услугам.

На лице пристава не отразилось ничего, кроме умеренного любопытства, а вот два клоуна в штатском захихикали явственно и уставились на меня во все глаза, впитывая мой внешний вид вполне профессионально: для протокола. Да, я их понимаю…

В кармане у меня кистень, как у норлинга с торговой пристани, на поясе кобура со «смит-и-вессоном» двадцать седьмым, которого все «чеканом» кличут, за голенищем невысокого шнурованного сапога — нож, за голенищем второго — еще нож. По одежде я — на сто процентов пришлый.