— Вот и славно, идите, я сейчас…

Что-то упускаю? Должен был на вино прореагировать? Или нормально все? А Коля-то, ресторатор, блин!

Ничего не оставалось, как сесть и дожидаться. Пристав — калач тертый, его, вероятно, эльф больше насторожил, чем мужики с ножиками. Что мужики?! Трое из четверых у него в кармане: либо один расколется, либо двое, либо все трое сразу. А может, и наперегонки. Тому, кто ножиком пырял, — лучшее место на виселице, тому, кто стрелял, — местечко по правую руку, тому, кто ствол достал, — по левую. А тот, кто в окно прыгал, каторжными работами отделается. Скажет, что не в курсе был намерений, и привет… Это если они его зачинщиком и командиром все вместе не объявят. Тогда — тоже на виселицу. Сейчас он, наверное, в какую-то дырку забился и сидит дрожит. Дело его швах — из города до утра не выйти, подельники повязаны: хоть сам иди сдавайся!

Пристав был спокоен как удав. Присел за столик, посмотрел, как ресторатор-кабатчик Коля откупоривает бутылку белого, и, покивав одобрительно, жестом предложил стул так и не представившемуся пришлому в штатском. Пока тот подходил, сказал задумчиво:

— Как вы их: два удара — все лежат.

— Меня редко воспринимают всерьез, особенно в кабацкой драке. — Я пожал плечами как можно безразличнее. — Думают, наверное, что я буду лук составной доставать, собирать, тетиву натягивать…

— Часто деретесь? — Пристав посмотрел на меня внимательней, а я пожалел о ненужной откровенности. Просто не так часто встречаешь интеллигентного человека. И оказывается, что в его обязанности входит следить за твоими действиями. И пресекать, если что не по вкусу.

— Нет, что вы, сам никогда на рожон не лезу. И никого не провоцирую.

— Но задирают часто… — утвердительно произнес пристав и сделал маленький глоток из бокала.

Ничего не оставалось, как еще раз пожать плечами и последовать его примеру. Вино вполне себе ничего. Три года, похоже, как на этикетке. Белое, впрочем, трудно испортить.

— Как вино? — тотчас осведомился Иван Сергеевич.

— Я бы лучше чаю горячего хлебнул, — сказал я с извиняющейся улыбкой. — Зазнобило что-то…

Прокатило или нет? Или вопрос с алкоголем «на службе» не по поводу мандража? Или я все усложняю опять?

Приставу, впрочем, было не до меня.

— Прошу простить, бегу, Василь Васильич составит вам компанию, — довольно вежливо пробормотал полицейский, поймав взгляд одного из своих помощников, — и легкой рысью заскользил к выходу.

В том смысле, что побежал почти, а на рысь он не очень похож. У рыси кисточки на ушах. А пристав сейчас всех прочих поставит на уши. Что-то, похоже, не срастается у него.