Или приезжает «крутой» мужчина. Машина у него вся импортная, блестящая, сам он — страхолюдный, бритый, с головы до ног облитый французским одеколоном. И кричит:

— Через неделю жена из заграницы возвращается, а я три дня назад что-то подхватил нехорошее. Нельзя ли мне это немедленно вылечить?

Вот тут ты его осматриваешь и ласково так говоришь:

— Да, и вправду, подцепили вы нечто… Триппер называется. Надо лечить. — И тогда он начинает плакать и говорит, что ему надо срочно. А срочно — это будет долларов триста. Смотря по толщине его физиономии…

Это вам не в диспансере алкоголиков бесплатно лечить. Хотя, конечно, и тут требуется кое-что вроде мастерства и профессионализма. Надо владеть методикой, знать препараты. Потому что ответственность большая. Не дай Бог я его полечу, а потом болезнь у него не пройдет. Тут у меня могут быть крупные неприятности.

Я занимаюсь этим делом уже почти четыре года. Через мои руки прошло много этой швали. Кого-то уже и нет — убили при разборках. Это у них обычное дело. Кто-то уехал на Запад, а кто-то — на Восток. На очень дальний восток, в сторону Магадана…

Сейчас все задаются вопросом — отчего это новые русские живут с таким шиком, так роскошествуют и не знают удержу? Я отлично знаю ответ на этот вопрос. Это все от того, что у них мало времени. Им надо жить сейчас, немедленно взять от жизни все. Побольше и подороже. Только хапнул — и сразу надо бежать что-то покупать, проматывать, сорить деньгами. Потому что очень скоро убьют или посадят. «Новый русский» живет хорошо, но недолго.

Есть у меня и постоянная клиентура. Они-то меня и рекомендуют своим знакомым. Знают, что я — могила.

К своим тридцати пяти годам я приобрел весьма респектабельную внешность и кое-какой капитал. Смешно говорить, конечно. Что мои капиталы в сравнении с капиталами моих клиентов…

Зато меня никто не убьет. Я всем нужен. Какой бы страшный бандит не обратился ко мне, я его не боюсь. Я — доктор, который его лечит.

Моя мама сначала очень боялась того, что я свяжусь с ужасными людьми и погибну. Она говорила:

— Феликс, не надо тебе этих шальных денег. Сиди лучше спокойно в своем диспансере. Там хоть денег поменьше, зато ты не на виду. А то неровен час, что-нибудь случится.

— Что со мной может случиться, мама? — спрашивал я, хотя прекрасно понимал, что отчасти мама права. Но надо же было как-то ее успокаивать. Пожилые люди с трудом понимают истинную сущность того, что сейчас происходит. Им все кажется, что можно переждать, пересидеть, а потом все нормализуется, все станет как прежде. Или почти как прежде.

— Мало ли что может случиться, если ты окружен такими подозрительными людьми, — говорила мама, пожимая плечами. — От них чего угодно можно ожидать. Вот я недавно смотрела по телевизору…

Но тут я прервал маму.