Каким я всегда знал Геннадия Андреевича? Незаметный, тихий, ко всему равнодушный муж моей бывшей любовницы… Потом — отец, вернее, отчим, моей невесты… Коммерсант, гомосексуалист… Жалкая, неинтересная личность, одним словом…

Сейчас я увидел его «в деле». Наверное, именно таким он и бывал всегда, просто мы все об этом не догадывались. Ни Людмила, ни Юля, ни, тем более, я.

Лева вжался в кресло и затих. Он больше не решался открыть рот. Вообще, в ту минуту мне стало даже немного жалко его. Передо мной были какие-то остатки человека. Все было так внезапно с ним… Он летел в комфортабельном самолете, где ему улыбались и поили итальянским вином. Потом он должен был забрать «товар» и лететь обратно. Все так здорово придумано, так легко и безопасно. И вдруг…

Он оказался в мгновение ока в каком-то месте, где ему грозит неминуемая смерть. И нет никакого выхода. И перед ним сидит человек, который убьет его, Леву, недрогнувшей рукой.

Геннадий закурил вторую сигарету и внимательно посмотрел на полумертвого Леву.

— Один у тебя выход, — сказал он более миролюбиво, сбавляя тон. — Хочешь жить?

Лева встрепенулся в кресле. Надежда никогда не покидает человека, даже в безвыходной ситуации он готов хвататься за любую соломинку.

— Так хочешь? — повторил Геннадий Андреевич.

Лева хотел что-то сказать, но только пискнул утвердительно.

— Выход у тебя один, — продолжил Геннадий. — Ты даешь нам пятьсот тысяч долларов и мы тебя отпускаем. Идет?

Главные слова были теперь сказаны. Вот и случилось то, к чему мы готовились. Теперь оставалось только ждать, сбудутся ли наши надежды. Мы поймали преступников, мы схватили главного… Все, как советовал Скелет. Теперь оставалось немногое — получить деньги. Мы получим их — и все. Дело будет сделано. Юлю вылечат, мы с ней поженимся и все будет прекрасно, и можно будет забыть этот кошмарный сон.

— Кто вы? — выдавил из себя Лева. Даже его изощренная фантазия не могла так сразу вместить в себя все неожиданные повороты…

— Я — отец молодой девушки, которую изуродовали твои мерзавцы, — спокойно ответил Геннадий. — Ты наживался на этом, а у меня в результате осталась на руках слепая дочь. Она — невеста Феликса. Видишь Феликса? Мир тесен, вот вы и встретились.

— Нам нужны деньги, чтобы вылечить ее… Из-за тебя все случилось, так тебе и платить.

— Но у меня нет таких денег, — сказал Лева.

Похоже было, что он еще не все до конца понял.

— Ах, у тебя нет, — сказал Геннадий, поднимаясь из-за стола.

Он подошел к креслу Левы и застыл рядом.

— Начнем с яиц? — осведомился он. — Или сначала засадим кол? Или ты действительно еще ничего не понял?

Страх физической расправы — ужасная вещь. Этот страх ломал и не таких людей, как Лева…

— Ты не выйдешь отсюда, — произнес Геннадий внушительно.