Каждый человек совершает в жизни много неправильных и дурных поступков. Их надо как-то искупать. Хорошо тому, кто умеет молиться и каяться перед Богом. Покаяние очищает от грехов, это всем известно.

Ну, а как быть тем, кто не умеет каяться, как положено? Кого не научили молиться и просить Бога о прощении? Как быть тем?

Скелет не слишком задумывался на эту тему, но чувствовал, что для таких людей, как он, остается только один выход — совершить что-то хорошее. Ну, пусть не хорошее. Может быть, он вообще не способен к хорошему. Но во всяком случае — справедливое.

Ему предоставлялась возможность совершить акт справедливости, и он подозревал, что если он сумеет выполнить просьбу этих двух людей и отомстит за бедную девушку — это будет для него искуплением многих его «художеств».

Он как бы имел возможность смыть с себя значительную часть грехов и мерзостей, которыми успел основательно заляпаться за свою жизнь.

— Да, это как раз именно то, что нужно, — сказал он вслух, размышляя сам с собой. А для собеседников он добавил: — Теперь мое слово. Вы сказали все, что вы хотите от меня… Теперь я скажу. Скорее всего, я никого не найду, это вам должно быть понятно. Такое трудно найти. Но обещаю постараться, и прямо с завтрашнего дня возьмусь за дело. Буду искать.

— Вы найдете, — с убежденностью сказал Феликс. Он хотел как бы подбодрить Скелета, вселить в него уверенность. Или ему просто очень хотелось надеяться.

— Вот только насчет глаз, — медленно сказал Скелет. — Насчет глаз не обещаю. Вернее обещаю, что не стану этого делать. Глаза выдавливать людям не стану. Даже в отместку.

— Почему? — почти хором спросили оба заказчика.

— Не моя специальность душегубствовать, — коротко ответил Скелет. Он сказал это так решительно, что стало ясно — он не станет этого делать на самом деле. Он и вправду не кокетничал. Просто выдавливать глаза мертвым людям — это не входило в его рыцарский кодекс. Для него это было «западло», как говорят уголовники.

— Найти негодяев — одно, — сказал он. — А мучительствовать — это совсем другое. Хотите, я их убью, а вас потом позову. Вот сами и выдавливайте им глаза, если есть желание.

— Сколько вы за это хотите? — еще раз спросил Геннадий Андреевич. Теперь, когда Скелет окончательно согласился, уже хотелось обсудить детали и получить ясность.

Скелет молчал и ничего не отвечал на этот вопрос.

— Десять миллионов хватит для начала? — решился Геннадий.

— Для начала, — подтвердил Скелет равнодушно. — Десять вперед дадите. У меня могут быть всякие расходы. А еще десять — когда я сделаю дело. Договорились?

— Дорого берете, — произнес купеческим голосом Геннадий Андреевич. Но поймав взгляд Феликса, спохватился и умолк.

— Вы же состоятельный человек, — заметил Скелет без улыбки.