Вряд ли весь груз воспитания ляжет только на мои плечи. Возможно, появление ребенка сблизит нас, но я боялась и окончательно запуталась сама в себе. Мы слишком разные и этого уже не изменить. Голова буквально трещала по швам от всех этих мыслей и страхов.

Перед тем как отвезти Алину домой, я попросила ее зайти со мной в аптеку. Неожиданная дрожь охватила всё тело, когда я стояла у кассы с несчастным рецептов в руках. Нужно собраться с духом и закончить начатое, раз уж я на это подписалась, но что-то не позволяло даже произнести слово.

Алина взяла ситуацию в свои руки и через несколько минут коробка с таблетками уже лежала в моей сумке.

— Хорошенько всё обдумай, — шепнула сестра на ухо. — Взвесь все «за» и «против». Не скажу, что я крайне набожный человек, но если кто-то свыше посчитает неправильным посылать тебе и Герману ребенка, то так оно и будет. А если всё сложится иначе, то возможно это шанс укрепить вашу семью.

Эти слова Алины еще долго звенели у меня в голове и утихли только тогда, когда я приехала домой. Удивительно, но Герман тоже уже вернулся с работы. Он сидел в гостиной и что-то как обычно печатал на своем ноутбуке, параллельно разговаривая по телефону.

Увидев меня, муж кивнул в знак приветствия и продолжил работать. Я поднялась в спальню и быстро спрятала таблетки в самую глубь шкафа. Туда Герман уж точно не заглянет. Сердце бешено колотилось в груди от напряжения.

Уйдя в ванную, я умылась холодной водой, переоделась и расположилась на балконе перед своей едва-едва начатой работой.

— Где была? — спокойным тоном спросил Герман, тихо появившись на пороге.

— С Алиной в больницу ездила. Ей страшно было одной, вот я ей и составила компанию, — чтобы унять дрожь в пальцах я принялась доставать из коробки новые тюбики с краской.

— Надеюсь, с ней всё в норме? — Герман изучающе рассматривал меня, и казалось, что он сейчас проникнет ко мне в мысли и всё узнает.

— Да, — я откашлялась.

— Хорошо. Тогда не буду тебе мешать, — муж поцеловал меня в макушку и ушел.

От сердца тут же отлегло, и я с головой ушла в рисование.

Время стремительно убегало вперед. Приближалась осень. Подготовка к поступлению шла полным ходом. Я буквально погрузилась в работу, не позволяя себе лишний раз отдохнуть. Весь день я проводила либо за мольбертом, либо за штудированием учебника. К вечеру я падала на кровать, абсолютно лишенная любых сил. Проходила ночь, наступало утро и всё начиналось заново.

Я не жаловалась. Мне нравилось загружать себя занятиями. Только так мне удавалось себя почувствовать свободной и самостоятельной. Герман тоже был весь в работе. Мы вроде бы жили в одном доме, но виделись крайне редко. Из-за такого сумасшедшего графика об интимной жизни можно было смело забыть.