— В общем, не важно, — закончила она.

Джейк еще крепче прижал ее к себе:

— Думаю, важно. Иначе ты не пряталась бы так от мира. Говоришь, родители?

— Они всегда хотели как лучше. Заботились о моем же благополучии. — Именно этим она утешала себя на протяжении всей жизни. — Ведь ты знаешь, художников вокруг пруд пруди. Я могла потратить годы, но так ничего и не добилась бы. И денег на жизнь вечно бы не хватало. Прозябала бы в каких-нибудь трущобах. А так я пошла по стопам родителей. Как они и говорили, у меня стабильная работа и стабильные доходы. Не нужно бояться, что нечем будет за квартиру заплатить, если вдруг окажешься без заказов.

Стабильность и финансовое благополучие.

— И ненавистная работа.

— Ну, на самом деле ненавистной я ее, конечно, не назвала бы.

— Но ведь ты несчастна.

Спорить с этим было трудно.

— Хорошо, зайдем с другого бока. Если бы у тебя появился шанс начать все сначала, ты поступила бы иначе?

— Да. Я бы стала изучать искусство, а не экономику. И пошла бы учиться живописи.

— Думаю, твой преподаватель рисования видел, что ты талантлива. Почему не заступился за тебя, не поговорил с родителями?

— Она пыталась.

Но мой отец, как бы это сказать, не очень мягкий человек. Его трудно переспорить. Он практически всегда выходит победителем — хоть в суде, хоть где бы то ни было. Он мастерски умеет играть словами. — Девушка вздохнула. — Наверное, мне стоило восстать против его воли и послушаться веления сердца. Но я же была еще почти ребенок, я всю жизнь провела рядом с родителями, привыкла доверять их мнению. Кто-то другой на моем месте бросил бы вызов. Но я всегда хотела, чтобы родители мной гордились.

Она мечтала услышать от них похвалу, увидеть довольные улыбки на их лицах.

Она должна была доказать, что ничуть не хуже, а даже лучше, чем мог бы быть сын, вместо которого ее угораздило родиться.

— А ты считаешь, они не гордились тобой?

Это было очевидно. Но объясняться Лидия не желала. Она все знала сама и не нуждалась ни в каком анализе со стороны. Поэтому она попыталась отвертеться от разговора:

— Джейк, какая разница. Я уже давно все переросла.

— Раз до сих пор не можешь говорить об этом вслух, значит, не переросла.

Не стоит ли открыться ему? Ведь нужно давать выход эмоциям, чтобы они не спалили тебя изнутри.

— У моих родителей… были довольно высокие требования.

— Насколько высокие? — мягко уточнил Джейк. — Не забывай, я видел твое личное дело. У тебя красный диплом. Куда уж выше-то?

— По баллам могло быть и выше, — вырвалось у Лидии.

— Что ты имеешь в виду? Какие баллы?

На какое-то время воцарилась тишина, которую никто не нарушал. И вдруг Лидию будто прорвало:

— Знаешь, каждый раз, когда я возвращалась с какой-нибудь контрольной или с экзамена, отец обязательно спрашивал, как дела.