Он прекрасно знает, что это было, видит по её взгляду, но говорить ничего не хочет, лишь удобнее укладывает ладони на её талию, одной пробираясь под майку, чтобы пальцы почувствовали теплоту кожи.

— Не боись, Ксюха, мне твоего добра не надо, слишком уж нервозный, — фыркает Олеся, кидая на меня язвительный взгляд, от которого хочется закатить глаза.

Но младшая не слушает, удобнее устраиваясь на коленях Кирилла и упираясь ледяным носом в его шею, отчего по телу у обоих бегут мурашки.

— Пошли домой? — больше утверждает, чем спрашивает парень, целуя девочку в макушку, параллельно слушая громкое цоканье Олеси.

Ксюша аккуратно кивает, проводя губами по подрагивающей венке Кира, от чего его губы сжимаются в тонкую полоску. Нет, ему нравится то, что с ним делает эта маленькая девочка, но он был бы очень рад, если бы они чуть поменяли место. Желательно на квартиру. Ещё лучше - на его.

Они уходят из дома Олеси через пару минут, потому что Кирилл даёт время Ксюше на объятия с её подругой. Он наблюдает за тем, как крепко Ефремова сжимает девушку в объятиях, поглаживая по спине и что-то нашёптывая на ушко.

— Ты приревновала меня к своей подруге? — ухмыляется Кир, прижимая хрупкую фигурку девочки к входной двери в своей квартире. Она отводит взгляд, закусывая нижнюю губу, от чего парню хочется завыть волком. Видимо, молодая и невинная Ксюша понять не может того, что с ним происходит, когда она так зазывает, даже сама того не зная.

— Я не ревновала, просто мне не понравилось, что вы вдвоём сидите в такой обстановке, и я…

— Приревновала, — упёрто тянет старший, целуя девушку в кончик носа, наблюдая за тем, как она слишком мило щурится. На губах появляется улыбка, какую он видел раньше, до всей этой хуйни.

— Никогда не грусти, хорошо? — просит тихо, наклоняясь к уху Ксюши. Она лишь оплетает его шею тонкими ручками, сильнее прижимаясь телом к нему.

— Мне было так плохо, — шепчет, упирая взгляд в противоположную стенку. — Я не хотела тебе об этом говорить, это ведь не твои проблемы, справилась бы сама.

От её слов Кир бесится, причём настолько сильно, что вжимает хрупкое тело девушки в дверь, придавливая ещё и своим. Он возвышается над ней со слишком устрашающими чертами лица, от которых Ксюше слишком непривычно-страшно. Девушка не видела его раньше таким, только мягкий, добрый и всегда весёлый Кир, а вот эта сторона полностью ей неизвестна.

— Ты соображаешь, что говоришь? — чуть ли не рычит он, заставляя младшую поднять на него глаза. Они наполнены каким-то страхом и непониманием, но Киру плевать.

Смысл их отношений, если она ему не доверяет, если не верит в то, что он способен помочь? К чему они стремятся тогда? О чём вообще здесь тогда может идти речь? Это бесит Астрофьева. До сцепленных зубов бесит.