Фонарик светил слабо. Но то, что он высветил впереди, сначала меня удивило, а затем привело в ужас. Это было, что угодно, но только не мост! Просто ряд полусгнивших балок в один жидкий пролет на хилых подпорках, с камнями, наваленными сверху для устойчивости. Сквозь балки и брошенные на них доски зияли прорехи. Причем доски явно швыряли как попало, не удосужившись прибить гвоздями, отчего некоторые из них встали торчком, другие на ребро, потому конструкция и показалась мне странной. Вдобавок у нелепого сооружения не было перил.

Я оглянулась. Темно, как в первый день творенья.

Вернуться? Чтобы на пару с Давидом стучать зубами в тесной кабине? Нет уж! Пан или пропал! На глаз прикинув, что идти метров десять, и я ступила на скользкие бревна.

Мост заплясал у меня под ногами. Его раскачивало из стороны в сторону, причем я никак не могла угодить в такт, и, растопырив руки, лихорадочно перебирала ногами, стараясь не оступиться, не попасть ногой в зиявшие повсюду дыры. Балки вертелись у меня под ногами, мокрые доски скрипели и вставали на попа, если я наступала на незакрепленный край. Сердце ухало в пятки, замерзшие губы шептали «Спаси и помоги!».

Я ощущала себя акробатом, выполняющим смертельный трюк под куполом цирка. Но мой номер был и страшнее, и более непредсказуемым. Циркач хотя бы с лонжей работает. У меня же вместо страховки только голос Давида за спиной да слабенький свет фар, который скорее мешал, чем помогал. Но я оценила желание Давида помочь. Он все-таки развернул «Ниву» в сторону моста, чтобы осветить мне путь.

Внизу бесновалась река. Холодные брызги сквозь дыры в настиле окатывали меня, как из брандспойта. Я без того уже промокла до костей, но теперь вода была даже во рту.

Я задыхалась, отплевывалась, однако уже приноровилась и довольно ловко перепрыгивала с балки на балку, с доски на доску. Только раз моя нога соскользнула, застряла в щели между досками, и я не на шутку перепугалась. Ведь чуть-чуть – и простилась бы с сапогом. А идти босиком по грязи и холодным камням, согласитесь, не самое приятное в жизни.

Я, как смогла, присела на корточки, пытаясь освободить ногу. Ступня ушла в щель по щиколотку. С трудом приподняла доску, сменив точку опоры. Нога скользнула вниз, и я чуть не рухнула следом.

Трясущимися руками схватилась за балку, мерзкую даже на ощупь. «Б-р-р-р!» – передернуло меня то ли от страха, то ли отвращения. Но балку я не выпустила. Она держалась крепко, и мне удалось перенести вес на вторую ногу, а затем осторожно вызволить провалившуюся.

Тихонько подвывая от страха, я преодолела остаток пути на четвереньках, держась осмотрительно за балку, но, как оказалось, на этом мои мучения не прекратились. Мост закончился, не дотянув этак метра полтора до берега.