Если бы только его глаза не были такими неприступными, как и голос, тогда это могло бы сойти за подобие романтического предложения. Сердце Эммы пропустило удар, а грудь сдавило от страха перед тем, что может последовать дальше.

— Полагаю, — сказала она, — что у тебя имеются некоторые идеи о том, как нам жить дальше.

Как холодно это прозвучало, подумал Винченцо. Будто это говорит не женщина, а робот или начинающий адвокат! Что ж, пусть знает, что ничто на свете не заставит его изменить решение.

Он устремил на нее пронзительный взгляд своих черных глаз.

— Я хочу, чтобы Джино жил здесь, на Сицилии, Эмма. Ты должна понять, что ни при каких обстоятельствах я не позволю ему вернуться с тобой в Англию и, более того, не дам тебе развода, которого ты так жаждешь.

Губы Эммы задрожали от ужаса. Она уставилась на Винченцо, потрясенная до основания не только смыслом его слов, но и резкостью тона. И холодным блеском черных глаз.

— Но ты сказал… это будет короткая поездка, чтобы познакомить Джино с Сицилией и родственниками!

Он коротко рассмеялся.

— И ты поверила? Ты и вправду думала, что, дав моему сыну вкусить того, что по праву принадлежит ему, я позволю вернуть его к той жизни, которой вы жили?

Эмма отшатнулась, как будто он ударил ее.

— Так ты… ты обманул меня, — хрипло выдавила она. — Заставил поверить, что это короткая поездка, а теперь оказывается, что я чуть ли не пленница? Да, ты богат и влиятелен, но на дворе двадцать первый век, и ты не сможешь держать меня здесь против моей воли.

— А ты испытай меня, — вызывающе бросил он. Какой-то предупреждающий колокольчик громко зазвенел у нее в подсознании, когда она отметила, как он кипит от гнева. Эмма с усилием сделала судорожный вдох. Она ведет себя неправильно. Успокойся. Молодая женщина попыталась изобразить улыбку.

Послушай, Винченцо, давай будем разумными. Ты не можешь этого сделать…

Могу и сделаю, Эмма, — неумолимо прервал он ее. — Если ты только не готова рассмотреть альтернативу.

Альтернативу? — Она подозрительно воззрилась на него. — Какую альтернативу?

Он бесстрастно изучал бледный овал ее лица, яркую голубизну прекрасных глаз.

— Мы остаемся здесь. Вместе. Как супружеская пара. И растим Джино и других детей, если Бог даст.

Это звучало как жестокая шутка, но Эмма видела по напряженному выражению надменного лица, что Винченцо совершенно серьезен. И все же его слова звучали так холодно…

Почему ты хочешь этого? — прошептала она.

А разве не очевидно? Ты должна понимать, что я никогда не удовлетворюсь ролью приходящего отца. Как и не потерплю мысль о другом мужчине, воспитывающем моего сына. — Он увидел, как ее губы задрожали, но ожесточил себя против безмолвной мольбы в ее взгляде. — Да, ты можешь сказать, что нет никакого другого мужчины.