Больше всего меня поразило и порадовало, что женщины хоть и ели с удовольствием, но с просьбой о рецепте обратились не ко мне.

Первой осмелела почтенная баронесса Лантор:

— Госпожа графиня, а нельзя ли будет взять этот чудесный рецепт у вашего повара? Мне бы очень хотелось радовать в особые дни своих сыновей этим изумительным блюдом, – баронесса просительно смотрела на растерявшуюся Клэр.

Я склонился к уху жены и тихонько шепнул:

— Клэр, ты просто волшебница! Они больше не осмеливаются игнорировать тебя! Можешь разрешить, я предупрежу потом повара.

Когда Клэр дала свое позволение, в зале поднялся легкий гул и посыпались однотипные любезные просьбы:

— Ваше сиятельство, госпожа графиня, дозвольте уж и мне…

В целом ужин прошел прекрасно. Я с удивлением наблюдал, что почти все дамы так и остались трезвыми.

Памятуя графские свадьбы, я думал, что эти красавицы без надзора мужчин, как обычно, объедятся сладостями и к вечеру будут изрядно пьяны, но они практически больше не пили. Клэр, выбрав минутку, шепотом развеяла мое недоумение:

— Освальд, с утра-то они прикладывались к сладким пирогам и вину – будь здоров! А вот после конкурса, – она лукаво усмехнулась, – они и протрезвели, и пить перестали, и языки попридержали.

Нас спасало то, что никто не понимал здесь русского языка, и мы с Клэр могли общаться совершенно свободно, не боясь быть подслушанными и неправильно понятыми.

Вечером в опочивальне я выслушал достаточно сдержанный отчет от моей Искры. Гораздо более эмоционально на следующий день поделился со мной впечатлениями Гронт:

— У-ух! Вы бы, господин, видели бы их лица! Графинюшка-то к ним спиной стояла, а я наблюдал! Могли бы они ее покусать, всенепременно бы цапнули! А как наша графинюшка пошла… - тут Гронт начал взмахами воображаемого кнута сбивать кувшины, показывая мне, как все происходило, – …только и слышно было: щелк…щелк… Вот тогдась они и перепугались вусмерть! И ведь графинюшка-то слова грубого никому не сказала, только улыбалась, красавица наша! А эти… – он насмешливо фыркнул, выражая свое пренебрежение к «этим», – …и кланяться ниже стали, и языки свои поганые придержали.

Так за ней всей толпой и ходили, только в глаза заглядывали и угодить старались!

Закончив размахивать руками, Гронт выдохнул, глянул на меня и весьма самодовольно сообщил:

— Графинюшка-то наша – у-ух, ты экая умница!

Я улыбнулся его простодушной гордости и вручил за помощь графинюшке золотую монету.

Этот мужик был со мной с первого дня моего попадания, и я давным-давно убедился в его верности и надежности. Может, и говорил он не слишком грамотно, но заботился обо мне, как хороший отец о сыне, и тщательно оберегал мои интересы.