Сердобольная женщина, что сидела рядом с парнем патлатой наружности в модной джинсе, громко, на весь автобус (дабы заручиться праведной поддержкой честных граждан) обратилась к соседу:

— Молодой человек! Вы почему бабушке места не уступаете?

Парень, оторвав клюв от редких электронных часов на своей руке, нехотя встал и кивнул даме с авоськами:

— Да какая я тебе бабушка?! — женщина аж авоську выронила, консервы “Иваси” вперемешку с головками лука с бодрым грохотом покатились по полу.

Патлатый кинулся их подбирать.

— Не надо мне помогать! — вопила псевдобабуля. — Сама справлюсь!

Парень пожал плечами и испуганно сложил трофеи обратно на пол.

— Ты что творишь, ирод? — взвизгнула женщина. — Вы посмотрите, люди добрые, что делается!

— Так вы сами же сказали… — недоумевал патлатый. — Помогать не надо…

— Вредитель! Ты специально по грязи продукты мои валяешь! Одна старухой обозвала, другой еду мою по полу пинает!

— Позвольте! — вмешалась та самая участливая женщина, что попросила уступить место. — Я вас старухой не называла. Я сказала — бабушка. Но не из-за вашего возраста, а по статусу. У вас же есть внуки?

— Какие внуки? Мне сорока нет! Мымра!

— Сами вы мымра! Да у многих в сорок внуки есть! Вот у меня, например!

— Тогда вы и есть старуха, а у меня даже детей нет!

Сердобольная пассажирка в ответ на такое перешла в наступление, и голос стал громче и куда более резким, как будто она начала превращаться в гарпию:

— Я-а?! Старуха?! Что вы себе позволяете?! Это вы смотритесь, как потасканная авоська! А я еще беспокоилась за нее. Хотела, чтобы место ей уступили.

— Я в ваших старушечьих местах не нуждаюсь! Себе оставьте! Молодая, могу и постоять!

— С какого это перепугу места эти мои? Они общие. И если я сижу, это не значит, что я старая. Просто села раньше! А вы желчью своей захлебнетесь! Не зря у вас детей нет!

— А ты моих детей не трожь!

— А я и не трогаю! Их же нет!

Скандал грозился перерасти в потасовку с тасканием за волосы и валянием по полу, тем более, что сбоку кто-то прыснул со смеху, подогревая гнев сцепившихся в перепалке дам. Я толкнул Погодина в плечо:

— Зачем? — нахмурился тот.

— Пора тетенек растаскивать. Милиционеры мы или кто? Если хочешь, сам иди.

— На, — Федя протянул мне красные ледериновые корочки. Свежие, от них еще пахло краской. Не затаскал их опер, мало ксивой пользовался.

— Граждане враждующие! — я махнул корками. — Милиция! Требую прекратить нарушение общественного порядка. Иначе вынужден буду доставить вас для разбирательства в отделение!

Волшебное слово “милиция” подействовало мгновенно. Тетки вмиг притихли. Общими усилиями автобуса собрали “Иваси” и лук.