— Я ствол наведу, а ты на крючок нажмешь. Готов?

Твою мать! Не прокатило.

— Что застыл, малахольный?! — скалился Седой. — Обмануть меня хотел? Жми на спуск, говорю, тварь! Все равно все подохнете, как псы безродные, а так шанс у тебя был.

Пока Седой разорялся, я вдруг услышал спиной чьи-то шаги. Оборачиваться не стал, так можно только привлечь внимание главаря. Шумел явно не браконьер, потому что один был с нами, а двое других копошились возле лодки, все у меня на виду. Завели мотор. Советский “Вихрь” задымил и затарахтел, совсем заглушив шаги.

Седой вдруг упал вперед и зарылся мордой в песок, кто-то явно придал ему сзади ускорения. Затем чья-то нога наступила ему на спину, а в затылок уперся ствол ружья.

Я поднял голову. Бородатый мужик в потертом и местами изодранном костюме охотника из брезента сжимал в руках “ТОЗ”.

Те двое, что копошились возле лодки, увидев это, схватились за ружья.

— Стойте, где стоите! — крикнул мужик и посильнее вдавил ствол в затылок Седого. — Иначе я ему башку разнесу!

Браконьеры замешкались, вскинули стволы, прицелились.

Чуя неладное, Седой смог повернуть в их сторону голову и тут же заорал:

— Не стрелять! Убрать пушки!

Он знал, что с большого расстояния картечью трудно человека наповал свалить. А вот незнакомец, что свалил его на песок, судя по решительному настрою, не шутил. Одно неосторожное движение, палец его дернется, и тогда хана его черепушке.

— Вот и правильно, — сказал бородач. — Ты, стало быть, у них старший. Это хорошо. Скажи им, чтобы убирались подобру-поздорову. Иначе у кого-то сегодня будет в голове дыра. Говори! Ну!..

— Уходите! — крикнул поверженный главарь, отплевываясь от песка. — Садитесь на лодку и уходите, чтоб вас!

Уговаривать браконьеров долго не пришлось. Завидев, что дело пахнет керосином, они быстренько запрыгнули в лодку и дали газу. Через пару минут рев мотора уже стих за поворотом реки.

Бородач снял с пояса нож с широким клинком и швырнул его мне:

— Сможешь путы себе разрезать?

— Справлюсь! — кивнул я и бочком придвинулся к приземлившемуся на речной песок ножу.

Схватил его за рукоять и стал пилить веревку. Лезвие оказалось острее бритвы. Пенька быстро сдалась. После чего я освободил Петровича и Погодина.

— Вяжи его, — кивнул на бандита бородач и отступил назад, чуть в сторону, продолжая держать его на прицеле. — Если дернется, пальну.

Я снял с Седого ремень и, сделав самозатягивающуюся петлю, стянул ему кисти, перекрестив их за спиной.

— Кто твои дружки? Куда они ушли?

Вместо ответа Седой скривился и что-то прошипел, мол, не дождешься, фраер.

— Ладно, с нами пойдешь. На статью тяжкую ты себе уже наработал.

Погодин подбежал и обшарил карманы браконьера. Выудил оттуда свою ксиву и, счастливый, раскрыл ее, будто проверяя, его она или нет.