Тебя чуть не сгубил, Хэйла не потерял. Дважды! Ничему меня жизнь не учит.

— Ну, а в этот раз зачем солгали? — дожимала я его.

Он как-то обреченно усмехнулся и взглянул на потолок.

— Все та же глупость...

Я прошла по комнате и присела рядом с ним на кровать. Как же плохо он выглядел.

Впалые глаза. Ладони мелко дрожат.

— Ты очень добрая, Айла. Я знал, что когда эмоции схлынут, не станешь меня сдавать. Пожалеешь дурака. Поэтому я и соврал ему. Попытался выиграть хоть немного времени. Я устал жить в этих пустых стенах. Хочется, чтобы как у других — внуков и внучек полный дом. Бег, визги, смех.

Чтобы было кого баловать. Чтобы не одному. Эгоист я. Чего уж. Все не понимаю, что на меня тогда нашло. Чего я слушал эти россказни о твоей семье. Накрутил себя. Разозлился. Самому нужно было приехать да взглянуть на тебя. Как дураком был, так им и остался.

— У меня была ужасная семья, — я поджала губы. — Особенно отец и братья.

— Не на них смотреть нужно было, а на тебя.

— Вы ненавидели магов, дядя.

— Нет, — он покачал головой. — Никогда такого не было.

— Опять обманываете! — Я взглянула на него с укором. — А как же ваша жена?

— Вот она ненавидела и страшно.

На то были причины. Мать ее от мужа сбежала к магу. От него Гюмзу родила. Грязная там история. Отчим ее жесток был. Жили впроголодь. Вот и возненавидела она его и всех магов заодно. У нее был тяжелый характер, непримиримый. Даже в родах она и слушать ничего не желала о маге-целителе. А когда, уже наплевав на все ее уговоры, я его позвал — поздно было. Для нее. Сына еле спасли.

— Оуэн рассказывал иную историю.

— Он слышал сплетни и домыслы, — он закивал. — Сам я не решался с ним о матери поговорить. Все та же трусость и проклятая моя глупость!

— Мне кажется.

.. — я замялась. — Знаете, уж слишком много было в вашей жизни этой «глупости», дядя Сэтт. Может пора умнеть?

— Пора, доченька, — выдохнул он. — Давно уж пора.

— А что у нас здесь происходит? — Дверь в комнату распахнулась шире, и в проеме показался сердитый целитель. — Я вроде сказал расхаживаться, ора, а не в гости ходить. Только глаза ведь распахнули!

— А со мной все замечательно, — я попыталась улыбнуться, но, видимо, вышло не очень.

Целитель нахмурился еще больше, прищурился...

— Усыпите, да? — жалобно пропищала я.

— Как остальных?

— Надо будет — еще дня три не проснетесь, — он утвердительно кивнул. — Я ее выхаживал столько дней, а она тут по коридорам шастает!

— Простите, — я втянула голову в плечи. — Я, пожалуй, пойду, дядя Сэтт.

Мужчина глухо засмеялся.

— Иди, доченька, я сам его боюсь. Попробуй слово поперек скажи — так залечит... Это, кстати, ави Фаур Оуэна много лет назад на ноги после травмы поставил.

— Жаль, только память не вернул, — целитель закивал.

— А он хоть когда-нибудь вспомнит? — я не могла не спросить.