Наверняка есть еще!

– Танька, а ты почему не матюгаешься? – решил он свести все к шутке. – Как-то странно даже, ты всегда в таких случаях ругаешься, как пьяный извозчик…

– Не знаю… Наверное, просто сил нет… Никита, за что ты так со мной? Я же тебя люблю…

– Не могу больше! Не могу больше слышать это слово! Затрахали вы меня своей любовью! Не хочу! Не желаю! Оставьте все меня в покое с вашей любовью! Ненавижу! Ненавижу всех – тебя, ее, всех баб! Вы грязные гнусные твари! Не желаю вас знать!

И, хлопнув что есть силы дверью, он убежал в спальню.

Ну что ж, все более или менее ясно. Я собрала свои вещи, зашла и в спальню за бельем. Никита лежал на кровати, закрыв голову подушкой. Я сложила все в большую сумку, взяла из стола немного денег. Потом опять зашла в спальню.

– Я ухожу. Насовсем.

– Скатертью дорожка!

– Ключи оставлю на столе. И прощай, мать твою!

Я еще добавила крепких выражений, и мне стало немного легче. Он по-прежнему лежал не двигаясь. Когда я вышла из квартиры, там вдруг раздался страшный грохот и громкое проклятие.

Я не испугалась. Я поняла – он разбил видеомагнитофон.

Ну и на здоровье! Я поймала такси и поехала к себе на квартиру. Доставая из сумочки ключи, наткнулась на визитку Гвидо. «Позвони, если я тебе понадоблюсь!»

Дойдя до этого момента, – я вдруг глубоко задумалась, что же дальше, как повернуть сюжет? До сих пор все шло само собой, я хорошо знала и то время, и таких людей, а вот жизнь в Италии… Мне было известно только, что моя героиня, вернее, ее прототип, вышла замуж за итальянца, родила дочку, а потом почему-то оставила дочку с ним и все еще находится в поиске… А может, не стоит продолжать? Пусть это будет не история жизни, а история любви. Несчастливой и, конечно неизжитой… Разумеется, все это я придумала, исходя из характера Тани, а я ведь совсем мало общалась с ней. Но у истории этой любви плохой конец, а мои читатели ждут от меня другого.

Многие никак не могли простить мне, что в романе «Три полуграции, или Немного о любви в конце тысячелетия» одну из трех героинь я не выдала замуж. Короче, я совершенно не знала, как быть. Позвонила Тане, но никто не ответил. Когда работа у меня не клеится, мне надо пройтись. Лучше всего думается на ходу. Я оделась и пошла гулять. Проходя через скверик, вдруг услышала:

– Ну давай уже, дописывай роман, сколько можно!

Я в изумлении начала озираться. Никого, кто мог бы мне это сказать! Вероятно, свои собственные, мысли я приняла за человеческий голос. Пожав плечами, пошла дальше. И опять услыхала:

– Дописывай, дописывай роман!

Нет, это не глюки! А что же? Неужели вопль нетерпеливого читателя? Я уж хотела возгордиться, но никаких читателей не наблюдалось. Только красивый ирландский сеттер бегал по первому снегу, да его хозяйка нетерпеливо перетаптывалась на месте.