Роман провел носом по моей щеке, вдохнул запах волос, куснул мочку уха и проговорил низким голосом с еле слышной царапающей изнутри хрипотцой:

— Может быть… подумай только, — его вздох опалил кожу на виске. — Может быть, я был послан тебе, чтобы ты убедилась, что в мире существует любовь, которая тебе нужна.

— Любви вообще нет, ее придумали… — начала я.

— Русские, чтобы денег не платить? — закончил он фразу. Сухие губы царапнули уголок моих губ. — Я буду и любить, и платить. Все, что скажешь.

Я крутнулась в его руках, вырываясь, сделала шаг в сторону и поставила наконец чашки в раковину.

Но вместо того, чтобы обнять его, зачем-то включила воду и стала мыть их так тщательно, будто там была как минимум засохшая гречка, а не простой чай.

Роман замер позади, не касаясь меня, но заставляя ощущать его присутствие каждой клеткой тела.

— Свет заслоняешь, — буркнула я, в очередной раз вытряхивая пару капель «фейри» на губку и намывая донышко чашки. — Любовь придумали мужчины, которые не сумели другим путем загнать женщин в брак. Если мне всего хватает, а в остальном я не нуждаюсь, какие еще причины могут быть?

— Делать жизнь друг друга лучше, — сказал Роман, прижимаясь ко мне всем телом… чтобы вынуть чашку из рук, закрыть кран и развернуть меня к себе.

Я мстительно стряхнула капли с рук прямо на его дизайнерскую водолазку. Он даже не обратил внимание.

— Я делаю твою жизнь лучше? — спросила я, поднимая глаза.

Роман вздохнул и обнял меня, прижал к себе, надавив ладонью между лопаток. Я изогнулась, сопротивляясь, но когда он стащил с плеча мою футболку и обжег губами то место на коже, куда целует горячий ветер в разгар июля, я дрогнула. Его нежность плавила меня, словно жаркое лето, снимая слой за слоем все защиты, растворяя броню, которой я отгораживалась от того, что может меня убить.

К счастью, кроме брони снаружи, у меня еще был стержень внутри.

Просто сейчас он был обернут моим расплавленным телом, которое послушно, повинуясь Роману, пошло за ним в комнату.

Такому горячему, пахнущему теплом и сладким дымом.

И сердце билось так громко, что я не слышала, что он мне говорил. Просто шла, даже закрыв, кажется, глаза. Разве я могу заблудиться в собственной квартире? Четыре шага по коридору, поворот — дверной проем — и еще пять… шесть… семь крошечных шагов с остановками, наполненными поцелуями и — вниз.

— Иди ко мне… — слова, от которых у меня останавливается сердце. Сколько раз я вкладывала их в уста своих героев, потому что после этого все сразу обретало смысл. Эти слова значат для меня так много — «иди ко мне».

Роман опустился на матрас на полу, заваленный ворохом подушек и одеял, моей одеждой, книгами, распечатками, прочим хламом. Я не готовилась к тому, что у меня тут будет романтический вечер.