Все мощности моего внимания и фантазии были подчинены одному такому идиоту на зеленом «Порше», чтоб его! Я едва вымучивала из себя дневную норму текста и старалась не перечитывать то, что получилось — и без того знала, что кошмар.

Слишком мало было в моей размеренной жизни ярких событий, чтобы наша встреча прошла бесследно. Он взбаламутил мое болотце, и дрессированные лягушата, поющие хором истории о вечной любви, попрятались в камышах и подавали голос не в лад и не по теме.

Но любой след рано или поздно стирается. Даже цунами прокатывается всей разрушительной мощью — и поверхность воды снова становится сонной и гладкой.

Вот и я однажды провела целый день, ни разу не выглянув в кухонное окно, откуда было видно то место, где стоял зеленый «порш».

Все вернулось на круги своя.

Я восхищаюсь теми коллегами, которые способны писать между заменой памперсов ребенку и приготовлением ужина на всю семью. Уважаю. Завидую. Но сама так не могу.

Чтобы написать книгу, я должна… заскучать. Остаться наедине с пустым пространством в своей голове. Никаких волнений, никаких потрясений.

Любое нарушение покоя губительно. Будь то носатый миллионер или внезапный визит газовщиков для проверки счетчика. Если этого нет в рутине моей жизни — оно неизбежно помешает писать.

Мне подходит только размеренная жизнь: проснуться, позавтракать, потупить в интернет, ответить на комментарии, пообедать, уйти гулять на пару часов, поужинать, посмотреть сериал, лечь спать.

Скучно. Предсказуемо. Спокойно.

А в промежутках вдруг ухватить за хвост разноцветную мысль, потянуть ее к себе, верещащую и упирающуюся, пригвоздить к столу и всмотреться в пылающие круглые глаза. А? Что расскажешь?

И она начнет говорить человеческим голосом.

И после этого ее уже фиг заткнешь.

Она треплется, не закрывая пасти, надиктовывая иногда целые абзацы — только запоминай. Записывай. Наговаривай на диктофон — и плевать, как на тебя смотрят покупатели в «Пятерочке», пассажиры маршрутки в Мексике или гости на фуршете в посольстве.

Иногда одна короткая, в пять тысяч знаков, глава пишется полчаса. Села — и вынула из головы готовый текст.

Иногда — двое суток.

Было бы, конечно, здорово писать каждый раз за полчаса… и так честный рабочий день — шестнадцать раз по полчаса, как на заводе.

Я об это обломалась еще в юности, когда писала статьи на заказ.

Хотелось как в учебнике математики для пятого класса: если Алисочка пишет одну длинную муторную статью за четыре часа и получает за нее двадцать пять долларов, как сказочно разбогатеет Алисочка за месяц, если будет работать все шестнадцать часов бодрствования с учетом одного выходного в неделю?

Никак. Никак не разбогатеет, потому что будет писать максимум две муторные статьи в неделю.