Через двадцать минут пассажиры вышли у стекляшки под затейливой неоновой вывеской «Венский вальс». Вальс здесь никто не танцевал, и по своему уровню он был ненамного выше «Чайной розы», но зато продавалась легальная выпивка, имелась вешалки для верхней одежды и столы, за которыми можно сидеть. Полная официантка быстро принесла бутылку водки, бутерброды с сыром и блинчики с мясом. Серый жадно опрокинул рюмку и столь же жадно набросился на бутерброды. Новый знакомый только пригубил, внимательно рассматривая собеседника. Не обращая внимания на его взгляд, Серый налил себе еще одну рюмку и выпил.

– Так кем ты, говоришь, служил? – спросил Руслан, хотя Серый ничего не говорил.

– До командира пэипэ дослужился, – ответил Серый, закусывая блинчиками. – Знаешь, что это такое?

– Группа ПиП – подготовки и пуска.

Он налил себе еще одну, потом еще… Хмель быстро ударил в голову.

– Серьезная должность. – Руслан опять чуть пригубил свою рюмку. – А почему из армии вылетел?

На этот раз Ракетчик выпил не закусывая.

– Почему, почему… Подполкана одного отмудохал. Он к моей жене подкатывал. А я хитрость придумал: ей сказал, что «вниз» спускаюсь, взял «дежурный» чемоданчик и ушел из дома… Там ведь как: когда на боевое дежурство заступил – всё! Только через сутки поднимешься, иначе никак, считай, что на Северный полюс улетел. На то у них и расчет был! А тут я возвращаюсь! Ну, и застукал…

– И что? – с интересом выпытывал Руслан.

– Известно что… Сам не знаешь? Под суд отдать хотели, потом передумали. Скорее всего, чтобы подполкана не «светить», – с него ведь тоже надо было спрашивать за аморалку. Да и к замполиту бы вопросы были. Вот и уволили по-тихому, за дискредитацию высокого звания советского офицера. А после увольнения медаль «За безупречную службу» вручили! Представляешь? Как издевательство! А главное – года до пенсии не хватило!

Серый съел все бутерброды и блинчики с мясом, почти прикончил бутылку. Лицо его раскраснелось.

– Да что… С Алкой мы помирились, она клялась, что больше ни-ни… Вернулись в Москву, здесь у меня после матери «однушка» осталась в Теплом Стане. Пошел в такси, оттуда через неделю попросили: запах, видите ли, учуяли… Может, это вчерашний? Но разбираться не стали. Короче, по разным местам помыкался: и слесарем в автомастерской, и грузчиком в «Ашане», и подсобником на заводе. Платят мало, а требуют до фига, через день-два комбинезон стирать надо – весь в масле да грязи… Это у меня, который весь мир на этом пальце держал. – Серый поднял указательный палец.