А какие распространялись слухи, ужас! Мою скромную персону, как только не называли! И посланницей, и искусительницей, и жертвенной овцой, и исчадьем тьмы, смущающей умы верующих. Зато Алим – герой и избранный богом князь.

Переместилась обратно в храм, чтобы не вызвать подозрений, и спокойно присоединилась к родственникам. Намеревалась постоять в сторонке, пока брат купается в лучах славы. Как бы не так! Алим почувствовал мое присутствие и поманил пальцем. Добрые люди тут же вытолкали вперед и поставили рядом. Успела шепнуть Циле и девочкам, чтобы держались поближе.

Раввин Поль Айзебэрг устроил стихийную проповедь, взахлеб рассказывая о чуде. Откуда-то взялись свидетели, присутствия которых я не запомнила. Конечно же нашлись неверующие, усомнившиеся в праве Алима на высокий пост. Как раз из тех семей, чьи кандидаты выжидали до последнего, испугавшись участи Баруха. Тут же устроили проверку, на которую брат с легкостью согласился. Он снял корону, положил на бархатную подушечку, спешно доставленную из храма, и предложил попытать счастья. Как итог – два сильнейших ожога ладоней и опаленная лысина шустрого кандидата, решившего, что, если быстро надеть венец, то можно занять место князя. После такой демонстрации сомнений ни у кого не осталось. Члены совета признали право называться великим князем за Алимом и настояли на проведении публичного обряда.

Детали я не запомнила, чувствуя, как нарастает напряжение. От сестренок я отвела беду, избавилась от заряда, но тревога не отпускала. Софа затерялась в толпе, ее метка стремительно удалялась, а значит, скоро начнется представление.

На улице давно стемнело. Однако на площади было светло от десятков масляных фонарей, ярких окон и магических шаров, плавающих в воздухе.

На въезде с главной улицы возникла суета. Народ хлынул в стороны, освобождая проезд для императорского кортежа.

Только этого не хватало! В хвост паромобилю и эскорту охраны пристроилась вереница из машин родовитых горожан. Когда процессия достигла центра и завязла в толпе, воздух сгустился и резко запахло озоном, будто перед грозой.

И это среди зимы? Развернула щит, закрывая родственников и ближайшее окружение. Но не бросать же остальных людей на произвол судьбы? Я постепенно расширяла радиус действия, растягивая защиту как можно дальше. А в небе разворачивалось магическое плетение, грозящее пролиться огненным дождем на головы ничего не подозревающих горожан. Наверняка в толпе затерялись маги, подпитывающие заклинание и не дающие его разрушить.

 В императорской охране тоже далеко не юнцы собрались. Паромобиль укрылся радужной пленкой универсального щита. Я и не сомневалась, императора не оставят без охраны.