Когда увидишься с Джейми, перезвони, хорошо? Только на сотовый, потому что мне скоро ехать за внуком. Тэмми завтра делают кесарево.

– О. Ого. Хорошо. Позвоню. Обещаю.

– Я знаю, милый. Держись. Я вас обоих очень обоих.

В моем горле вырастает огромный комок.

Мы прощаемся, отключаемся, и вот я снова в приемной. Здесь шумно и много людей. В нашу сторону смотрят. Одна девочка толкает локтем подругу и показывает на нас.

Если у меня сейчас попросят автограф, я, вероятно, взорвусь.

Блейк устанавливает свое крупное тело между приемной и мной.

– Давай подождем десять минут, – говорит он. – Маме Джей-бомба надо связаться, с кем надо, а потом твое имя появится в списке, и фюрер в белом халате пропустит тебя.

– Да, – соглашаюсь. У меня еще кружится голова. Джейми не мог заболеть никаким странным гриппом. Где бы он его подцепил? Но с другой стороны, почему ему стало так плохо? В моем паническом состоянии кажется, что я должен быть в силах справиться с этой проблемой. Но я не могу. Еще никогда, ни разу за всю свою жизнь, я не ощущал такую беспомощность.

– Он поправится, – говорит, прочитав мои мысли, Блейк. – Чтобы такой здоровый парень, как он, заболел? Да через пару дней вы будете смеяться над этим.

Но я снова и снова продолжаю слышать слова «стало плохо» и «не приходит в себя». Вдруг у него скрытый сердечный порок? На втором курсе колледжа один мой знакомый умер во время игры в баскетбол. Просто рухнул на пол и все. Судья начал сделать ему СЛР, но он был уже мертв.

Блядь. Лучше не думать об этом.

– Все будет хорошо, – повторяю я, как сказала мне Синди.

– Что? – Я в аду, а Блейк предлагает обсудить кофейные кружки?

– Я мыл посуду в вашей берлоге. Там была надпись на дне.

– Блейк, – начинаю я. Вранье точно не вариант, поэтому уклониться приходится по-другому. – Сейчас не время для этого разговора.

– Да неужели. – В голосе Блейка появляется то, чего я никогда раньше не слышал. Он зол. Я и не знал, что он умеет сердиться. – Секунд через шестьдесят мы будем отбиваться от кучи фанатов, для которых в порядке вещей доставать игроков даже в отделении «скорой». И они станут спрашивать, что мы тут делаем. Я не собираюсь советовать, что тебе следует отвечать. Но я твой друг, а с друзьями надо быть честным.

Надо, но от сохранности моей тайны зависит практически все, а у Блейка длинный язык, и я сомневаюсь, что он до конца понимает суть ситуации.

В игре в гляделки верх беру я. Потому что умение затыкать варежку стало моим суперскиллом.

Вздохнув, Блейк отворачивается.

– Ладно. Как знаешь. Но чувак, если ты планируешь скрываться до конца своих дней, то хотя бы не свети лого на куртке.

Он прав, так что я сбрасываю свою торонтскую куртку и перекидываю ее через руку.

– Райан Весли? – блеет интерком.