И тогда я, вспомнив, что должен дышать, всасываю большой глоток воздуха.

Он мягко встряхивает меня.

– Весли, ну же, расслабься.

– Извини, – бормочу я.

– Все нормально, – отвечает он, мотнув головой. – Мне дальше нельзя, но через пару часов я тебе позвоню. Или ты сам напишешь, окей? В любом случае, я потом тебя заберу. Твоя машина осталась возле арены.

Черт. Точно. Я даже не вполне представляю, где нахожусь.

– Спасибо тебе. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Серьезно, я…

– Не стоит. Поговорим позже.

Блейк разворачивается и уходит к лифтам.

– Сюда, мистер Весли, – зовет меня врач. – Медсестры помогут вам с защитным костюмом.

Через десять минут я стою в длинном одноразовом балахоне, одноразовых тапочках и перчатках, шапочке, маске и нелепых защитных очках.

– У этих палат две двери, – объясняет миниатюрная медсестра-азиатка. – Заходите через эту… – Она показывает на дверь в стеклянную комнату. – А выходите через дальнюю. Всю защиту оставите снаружи палаты. Если что, там есть инструкция, которая поможет вам разобраться.

– Понял, – говорю я. Нахер инструкции. Пустите меня уже к Джейми.

– Вы будете с ним один, но, если вам или пациенту что-то понадобится, нажмите кнопку вызова на стене, и к вам сразу придут.

Когда она открывает замок, я сразу ныряю к Джейми в палату. За первой дверью – вторая, но без замка.

Мы остаемся вдвоем. Он и я. Наконец-то. Я беру его руку, сжимаю ее. Рехнуться, какая горячая. Они не шутили. Он и впрямь весь горит.

– Бэби, – сдавленно говорю. – Я пришел.

И тогда я, чтобы он понял – я здесь, – начинаю сбивчиво пересказывать все, что случилось за день. Все-все, от начала и до конца. Про то, как Блейк получил травму и как я искал его. Про жуткий телефонный звонок.

– Я так испугался, – признаюсь я ему, хотя его лоб остается идеально разглаженным сном.

Меня бесят разделяющие нас идиотские маски. Хочется сорвать свою прочь.

В конце концов мой рассказ завершается. Я припарковываю свой зад к нему на кровать, кладу его руку себе на колени и поглаживаю ее своей ладонью в дурацкой перчатке.

Его ресницы вздрагивают.

– Каннинг, – шепчу я, сжав его руку. – Бэби, я здесь.

Бледные веки Джейми приоткрываются, и когда я вижу его глаза, мне наконец-то удается поверить в то, что все закончится хорошо. Но потом его глаза округляются, и он морщит лоб.

Черт, я пугаю его. В этом наряде меня не узнать. Я похож на маньяка.

– Это я, – говорю громко. – Смотри. – Свободной рукой я срываю очки, а потом – к черту все – маску.

Его лицо расслабляется, и я улыбаюсь. Впервые, наверное, за целую вечность.

– Мистер Весли! Что вы делаете? – Я оборачиваюсь и вижу за стеклом медсестру – одна рука на бедре, брови сердито нахмурены. Около уха она держит телефонную трубку, и ее голос грохочет из динамика на стене.