Хотя нет, нельзя сказать, что он смотрел его, просто телевизор не был выключен, и его внимание периодически переключалось с нежных, умелых губ девушки, скользящих по его напряженной плоти, на голос ведущего, рассуждающего о телепатической связи между близнецами. Обычно во время секса сознание Алекси отключалось, он полностью отдавался этому занятию, обращая внимание только на страстные стоны извивающейся в его искусных руках женщины. Сейчас же все происходило скорее механически, и, хоть его партнерша и кричала от восторга, сам Алекси не получил никакого удовлетворения.

Он услышал телефонную трель. Не было никакой нужды отвечать на звонок, он пренебрегал этим все последние месяцы — кроме вчерашней ночи, когда это стало прекрасной причиной, чтобы попросить уйти его гостью.

Солнце окрасило бронзовым цветом его кожу, его тело после длительных тренировок, которым он посвящал массу своего времени, стало еще красивее. Он был бы похож на модель из журнала, рекламирующего пользу жизни у моря, если бы не паутина белых шрамов, покрывающих его кожу.

Алекси любил своего брата и уважал его за то, что тот отказался от управления компанией и начал изучать медицину, они много разговаривали, обсуждая самые разные вопросы. Йозеф нравился ему как человек, но между ними не было ни телепатических уз, ни шестого чувства и единого разума. Иначе где была эта телепатическая связь, когда его родной отец до полусмерти избивал его, тогда еще семилетнего ребенка?

— Такое случается, — сказал Йозеф, когда пришел с матерью навестить его в больнице после аварии. — Зато отец уже присматривает тебе новый мотоцикл. — Он присел на край постели, и, из-за того что матрас прогнулся под его весом, Алекси испытал адскую боль. Он не застонал лишь потому, что поймал осуждающий взгляд матери. А Йозеф ничего не заметил, продолжая весело что-то рассказывать.

Между ними не было никакой особой связи.

Тебе не нужно чувствовать боль только потому, что твой брат-близнец страдает.

Стиснув зубы, он поплыл быстрее.

Ближе к вечеру Алекси вернулся к себе, чувствуя себя совершенно измотанным, но это даже радовало его: может, теперь он сможет заснуть? Медсестра принесла ему обезболивающее, но он отказался от него. Вместо этого он выпил витаминный коктейль и направился в спальню.

— Я хочу отдохнуть, ты можешь идти.

— Может быть, ты пригласишь меня войти? — спросила она. — Хочешь, я осмотрю тебя?

Он рыкнул в ответ проклятие и захлопнул за собой дверь. Неужели нельзя просто оставить его в покое?

Алекси с тихим стоном упал на кровать. Шелковые простыни приятно холодили его пылающую кожу, но текущая по венам кровь казалась ему ледяной. Боль не пугала Алекси, его волновало состояние собственного рассудка.