Голый, как в день своего появления на свет – и более привлекательным Пиппа его еще никогда не видела, – Грегори забрался к ней на кровать и потянул ее на себя. Пиппа приземлилась ему на грудь, и он пригвоздил ее, обхватив ногой под коленками. Секунду спустя он перекатился, и она оказалась под ним.

Пиппа попыталась оттолкнуть его, но он держал ее крепко.

– Нет, – сказала она. – Ничего у тебя не выйдет.

– О, в самом деле? – Он скептически вскинул бровь.

– Не двигайся, – приказал Грегори.

Как будто Пиппа могла. Ее ноги были в крепком, надежном плену. Он протянул руку вправо и взял бокал с вином, капельку которого затем влил в углубление пупка.

– Я же сказала, что ничего не выйдет. – Но втайне Пиппа трепетала от его действий.

Грегори обвел языком крошечную лужицу бордово-красного эликсира, при этом поглаживая бедра Пиппы. Она приподняла живот ему навстречу, желая большего. То, что он делал с ней… это была пытка, утонченная, изысканная пытка. Наконец он слизал вино языком и стер остатки губами.

Это придало поцелую, которым он приник к ее губам, дополнительной сладости. Его твердый мужской торс накрывал грудь, ноги твердо удерживали ее ноги, и он подцепил левое колено локтем и высоко поднял его.

Плоть Пиппы обнажилась, как никогда прежде, и она ощутила, как сильный трепет превратился в глубокое эротическое наслаждение, когда его пальцы стали играть с нежными складками, пробегая по ним легкими, как перышко, прикосновениями, которые сводили ее с ума.

Когда он при этом еще и втянул одну грудь в рот, легонько посасывая, Пиппа застонала от удовольствия, настолько сильного, настолько неожиданного и в то же время такого правильного.

Кто еще, подумала она. Кто еще кроме Грегори?

Ей хотелось большего.

– Я буду вне себя, если ты остановишься, – пригрозила она. – Не советую доводить меня до такого состояния.

Но он остановился. Он прекратил все, сел на корточки и взял в изножье кровати свой шейный платок.

Сердце Пиппы колотилось как бешеное, между ног было влажно, а груди покалывало и холодило воздухом.

– Что ты хочешь с этим делать?

– Завяжу тебе глаза, – сказал Грегори. – Ты будешь чувствовать меня, но не будешь видеть.

– А нельзя просто задуть свечи?

– Тогда я не смогу видеть тебя.

– Это несправедливо. Почему это ты должен видеть меня, а не наоборот?

– Потому что это так приятно. – Он наклонился и поцеловал ее глубоким, пылким поцелуем. – Ты говорила, что любишь все простое и легкое. Все то, что доставляет тебе радость. Это одна из таких вещей. Она доставит радость нам обоим, обещаю.

– Твоя версия марципана, – прошептала она.

Она позволила Грегори завязать ей глаза шейным платком, что он и сделал, при этом покрывая поцелуями ее губы, уши, подбородок.