После чего встала на колени и поцеловала его, пока он стоял на страже ее добродетели у кровати.

– Ну, довольно соблазнения, – проворчал он, когда она развязала и сняла с него шейный платок. – Игра была прелестной, и ты доказала твою правоту в том, что я не могу устоять перед тобой и, в сущности, теряю голову, видя тебя обнаженной, но теперь хватит.

Но она не обратила внимания на его слова – в любом случае было понятно, что Грегори тоже желает ее, – и принялась за шнуровку рубашки со строгой миной школьной учительницы.

– Если мы собираемся испортить наше долгое знакомство – я бы не осмелилась назвать это дружбой, – то вполне можно сделать это наиприятнейшим из всех возможных способов.

– Я же сказал тебе, Пиппа, хватит…

Нет, не хватит. Пока нет. Он все еще слишком сдержанный, слишком владеет собой. Он видит насквозь всю ее игру, и пока что риск себя не оправдал.

Поэтому она опять поцеловала его, и ей как-то удалось стащить с него рубашку. При этом ее обнаженные груди потирались о его грудь до тех пор, пока он не капитулировал, но ее стратегия возымела действие.

А когда он отказался спустить панталоны, она инстинктивно поняла, что надо повернуться к нему спиной, поднять руки к груди и вжаться задом ему в живот.

Если и это не заставит его раздеться, то она уж и не знает, что еще ей сделать.

Хотя, пожалуй, у нее имеется парочка идей…

Наверняка есть много способов соблазнить Грегори, и она намерена выяснить, каковы они. Она не остановится, пока не найдет тот, что подействует.

Она обхватила его руку, массирующую ей грудь, и с каждым вращением таза чувствовала, как он капитулирует чуть больше, пока наконец вновь не повернулась лицом к нему. Затем Пиппа без труда расстегнула ширинку и спустила панталоны.

И тут же отвлекла его новыми поцелуями, на этот раз в окаменевший живот.

Какой же это был приятный способ хоть немножко взять верх над Грегори.

– Боже, ты убиваешь меня, – пробормотал он, когда его вздыбленная плоть вырвалась на свободу. – Прекрасная, бесподобная.

От этих слов сердце Пиппы смягчилось, но только чуть-чуть, потому что в его голосе она услышала такое…

Что происходит с тем надменным Грегори, которого она знает?

Она боялась, что слишком увлекается. Но не успела подумать что-то еще или поцеловать его куда-то еще, как он дернул ее за локоть вверх.

Не сильно, но твердо.

И теперь уже Грегори поцеловал ее, а не наоборот. Поцелуи его были сдержанными, дразнящими, и, когда она потянулась, чтобы дотронуться до него, он отвел ее руку.

– Я позволял тебе думать, что ты имеешь преимущество, – прошептал он. – Приготовься усвоить урок.

– Вот уж не думаю, – возразила Пиппа, но испугалась. Между ног у нее было горячо и мокро. Грудь томилась в ожидании ласк, а рот жаждал приглашения его языка.