Зрачки Питера были черными и расширенными, губы вытянуты в тонкую нитку.

– Плохо ты обдумал, очень плохо.

– Погоди-ка. – Грегори вплотную придвинулся к брату. – Ты намекаешь, что Элиза не стоит моего расположения?

– Ни на что я не намекаю. Я прямо говорю, что ты одурманен и не в состоянии ясно мыслить.

– Я никогда не буду одурманен, Питер, ни одной женщиной.

– Тогда объясни, почему ты был так взбудоражен, когда искал это кольцо? Я мог бы выстрелить из пистолета у тебя под ухом, и ты бы не обернулся. Разве это не говорит о том, что…

– Ты не доверяешь мне, – сказал Грегори, чувствуя иронию своих слов.

– В этом – нет. – Голос Питера был твердым. – Ты не ценишь это кольцо так, как должен, и я рад, что мама не видит, что ты с ним делаешь.

– Я сыт по горло тобой и твоими оскорблениями. – Грегори с силой толкнул его в плечо. Питер покачнулся, но на ногах устоял. – Давай же, братишка. – Сводный братишка. – Покажи мне, что у тебя есть, кроме слов.

– Забудь. – Питер устремил на него прямой, твердый взгляд. – Валяй, продолжай эту глупость, мне плевать. Сам же потом пожалеешь.

Он резко развернулся и зашагал прочь.

Грегори воззрился вслед брату, злясь на себя за то, что поддался его детской вспышке. Он считал себя вполне зрелым, чтобы жениться на Элизе, однако же Питер умудрился расхолодить его.

Если это так легко сделать, то и в самом деле, так ли уж крепка его убежденность?

Грегори отмахнулся от этой мысли как от нелепой. Даже не принимая во внимание то, что брак теперь является настоятельной необходимостью, он легко мог представить себя женатым на Элизе. Ее родословная безупречна. Она хорошая собеседница и недурна собой. И покладистая, что для жены крайне важно.

А если он еще слишком молод, что ж, так тому и быть. Друзья как-нибудь переживут и пусть держат при себе свои шуточки, если хотят и дальше называться его друзьями.

Он решительной поступью прошагал несколько кварталов до нужного дома. По мере того как он приближался, мышцы бедер, икр и живота напрягались все сильнее. Оказывается, предложение руки и сердца – чертовски непростое дело даже для очень самоуверенного мужчины. Что она скажет, когда он вручит ей кольцо?

О Боже, как же он не додумался отрепетировать речь? То, что он в юном возрасте оказался выброшенным без руля и ветрил в море жизни, хорошо научило его ориентироваться в незнакомом мире. Он выигрывал скачки именно тогда, когда держал поводья свободно, когда не анализировал каждый поворот дороги. И все его лучшие работы в качестве начинающего архитектора были созданы, когда он действовал по наитию, которое могло застигнуть его на середине фразы во время беседы в лондонской кофейне. Или приходило во сне.