– Если ты перестанешь пытаться соответствовать им, а станешь собой, тебе будет легче.

– Я не могу. Мне не позволят.

– Клар, ну ты ведь не такая! – повернулась ко мне подруга. – Когда ты забываешься, отпускаешь себя, ты ведь легкая, веселая. На тебя не давит дар смерти, как на них. Ну перестань стараться быть как они! Стань собой! Порывистой, упорной, но не… мрачной.

– Да не дадут! Ты ведь знаешь!

– Но ты ведь выросла. Вспомни себя пять лет назад. Ты же тогда даже не улыбалась. Вела себя, как… Как некромант. Но ты – не маг смерти, а бытовик. Тебе необязательно носить черную одежду, делать строгие прически, выглядеть неулыбчивой.

– Но они моя семья, – улыбнулась я. – Мне нужно соблюдать внешние приличия. Я и так порчу им всю статистику.

– Сбеги к деду. Тому, который лекарь. Он тебя понимает и не пытается заставлять быть суровой и мрачной букой.

– Шутишь? Что я буду делать в той дыре? Да и кто мне позволит? Найдут и вернут. Ты же в курсе, какой характер у моего второго деда. Уф-ф! – Я передернула плечами.

– Тогда… Тогда просто сбеги! – И Моника прыснула смехом, поняв, что сказала. – Или хотя бы отпусти себя окончательно на оставшуюся неделю и наслаждайся тем, то ты временно фея.

– Это я могу попробовать, – усмехнулась я и потянулась. – На несколько дней можно уйти от всех установок. Пойдем спать. Мне завтра опять ходить по собеседованиям. У меня осталось совсем немного от времени, отпущенного родителями. Потом придется ехать домой.

Следующий день прошел так же безрезультатно, как и остальные. Вакансий было много. Но мне по-прежнему ничего не подходило. Некоторые – потому что не соответствовали моему дару и образованию. Другие – потому что они были для фей. Но я-то фея еще ненадолго, пока отбываю проигрыш пари.

Устав как собака, я пришла к городскому храму и присела на ступенях, ведущих к огромной двустворчатой двери. Уже был вечер. Я за весь день съела только завтрак в общежитии, а потом перехватила пирожок с яблоком у торговки с уличного лотка. Хотелось пить, есть, прилечь и разуться. За неимением возможности сделать все желаемое, я выполнила только последнее – сняла туфли и с наслаждением пошевелила босыми пальцами ног.

Будучи временно феей, я нарушала все мыслимые и немыслимые правила приличий. На мне не было чулок.

Сумерки опускались на город. Закат окрасил крыши домов в ярко-розовый цвет, и я с улыбкой смотрела вдаль. Красиво. Мне будет не хватать этого города, в котором я провела пять лет.

Вниз убегали белые ступени храмовой лестницы. По ней неторопливо спускалась дорого одетая дама в изумрудном платье до колен. Я даже отсюда видела, что платье у нее из плотного тяжелого шелка василеевских шелкопрядов, а кружевные чулки сплетены пауками-кружевниками.