Тут не совпадает…  И хрен с ними, с танками - в снайперском укрытии и шума нет и воздух свежее.  Но этот страх, своего рода клаустрофобию, Иван не мог передать детям – к тому времени они уже родились.  Тогда откуда он?   И значит ли что-то? И почему она спросила про липу?  Смешная… правда.

    Поняв всю степень своего попадания, он  закрылся от нее, проявил выдержку и силу воли, боясь оскорбить ее любовь даже намеком на возможность отношений с  кем-то другим, кроме Ивана – с ним, например.  Боялся решительного отказа – своего рода трусость, он осознавал это.

  Тут рулило понятие кота Шредингера: пока не выяснил что-то окончательно, варианты еще есть. Но и оставить ее вот так – в  чужой квартире, он  уже не мог. Тем более – с  Анечкой.  В груди что-то болезненно сжалось, потому что у него  могла быть дочка, похожая на него –  крохотная и милая, пахнущая своей мамой.  Или мама – ею?  У них был один на двоих запах – теплый и уютный.  Так пах свой дом, семья…

   Размышления Николая прервал стук в дверь.  За ней стоял Соловьев и хмуро смотрел на него.

-  Зайди.  Тоже не спится?  Почти два ночи…

-  Скажи – зачем ты целовал ее?  Не мог просто переждать, блин, пока баба придет в себя?  Потом объяснить… - уставился на него Соловьев, садясь на стул,  упираясь ладонями в колени и подаваясь к Николаю – поза агрессии.

    Тот подавил в себе желание одернуть и выпроводить гостя – за пару дней  между ними установились неплохие отношения, и брат Алены нравился ему.  Да и разговор был важным, поэтому ответил максимально честно:

-  Притянуло… накатило.  Первый раз такое – объяснить не смогу.

-  Чего тогда вел себя, как робот?  Ты ж летел туда – к ней, что поменялось?

-  Она любит Ивана.

  Ей  нужно время - минимум.  А, скорее всего, это навсегда и других у нее уже не будет, -  ответил Николай, напряженно ожидая потом от  Соловьева  опровержения своих слов.

-   Во, ты загнул судьбу сеструхе! – покачал тот головой, - я  ее знаю, поэтому скажу тебе так – если кто и будет, то это только ты.  Если оно тебе, конечно, нужно.

-   Я не знаю… -  начал Николай, но Соловьев вскочил, не дав ему закончить, и прорычал:

-  Та и сваливай тогда, не мути воду!

    И быстро вышел за дверь, захлопнув ее, а Николай договорил:

-   …  смогу  ли составить конкуренцию Ивану.

  Но попытаюсь.

   Эту ночь он почти не спал, размышляя и строя планы.  Их еще нужно было скорректировать, и утром он позвонил своему другу по войне в Москву и попросил устроить ему в эти два дня разговор в кадрах.  Понимал, что даже если решится на перевод, то это будет перевод в другой род войск, а такие вопросы решаются на уровне министерства.   Решаются долго, и не факт, что положительно.