Кремовые округлости груди поднимаются над тканью глубокого выреза свободного синего платья. Когда она выпрямилась, он неожиданно для себя почувствовал укол разочарования — она явно ждала ребенка.

— Простите за вторжение, хозяйка, — подал голос путник. — На конюшне мне сказали, что следует пойти этой дорогой. Так будет короче, да никто и не станет возражать. Вы бы велели кому-нибудь провести меня к старому Джардину, и я бы оставил вас в покое — закончили бы свой рассказ.

— На этом месте как раз хорошо прерваться, — ответила она, поднимая руку к короткой вуали, которая покрывала ее длинные толстые блестящие косы, словно хотела удостовериться, что вуаль надета как следует. — Я отлично смогу закончить рассказ попозже.

Раздался хор возмущенных голосов, но Фиона Уильям твердо заявила:

— Так вот, вам всем пора к повару: спросите, не нужна ли ему помощь. Ты, Дэви, и ты, Кейт, проследите, чтобы младшие поняли, чем им следует заняться.

— Хорошо, мы проследим, — сказал самый старший из троих. Темноволосый и темноглазый мальчик, который первым заметил присутствие путника, кивнул в знак согласия, по-прежнему не сводя с него глаз.

Дети гурьбой отправились выполнять указание, и молодая женщина снова устремила на путника взгляд своих чудесных глаз.

— Наверняка кто-нибудь сообщил вам, что Джардин из Эпплгарта лежит на смертном одре и не желает никого видеть, — добавила Фиона.

— Меня он примет, — с уверенностью возразил путник, отмечая про себя, что благодаря темным ободкам вокруг зрачков ее глаза кажутся прозрачными.

— Помилуйте, с чего бы ему вас принимать? Неужели никакого почтения к умирающему человеку?

— Сомневаюсь, что старый пройдоха действительно при смерти. Тем не менее, меня он примет, потому что посылал за мной. Видите ли, я его наследник.

Вместо торопливых извинений, которые он вправе был ожидать от служанки, молодая женщина вдруг высокомерно сказала:

— Должно быть, вы наслушались сказок вроде той, что я рассказывала детям, потому что делаете большую ошибку, если собираетесь предъявлять наследственные права на имения старого Джардина.

В путнике шевельнулось сомнение. Никто из слуг старика не осмелился бы разговаривать столь дерзко.

Он едва знал Джардина, несмотря на родство, но если правдой является хотя бы половина того, что он слышал о вздорном старике, его слуги и приспешники выказывают величайшую осторожность и осмотрительность, особенно в разговоре с человеком благородного звания.

— А вы кто? — спросил он.

Молодая женщина осторожно коснулась живота:

— Мать его наследника или, быть может, жена наследника. Как бы дело ни повернулось, — добавила Фиона, расправляя плечи и глядя ему прямо в лицо. — Могу без колебаний сказать, что вы никак не можете ему наследовать.

Путник был поражен.