Принимая во внимание его родство со старым Джардином и Уиллом, Фиона решила, что будет благоразумнее тотчас выполнить его пожелание.

— Идите за мной, милорд, — спокойно сказала она, поворачиваясь в направлении кухни.

Они прошли помещение под сводчатым потолком и направились вверх по винтовой лестнице к главному входу. Пройдя через холл к внутренним покоям башни с северной стороны, они остановились возле закрытых дверей.

Фиона взглянула на непрошеного гостя.

— В его комнате очень неуютно, — сказала она. — С ним почти все время злобный вонючий мастифф. К тому же мой свекор явно не в лучшем настроении.

— Ну, я заставлю его смягчиться, — ответил Керкхилл. Открыв дверь, он жестом велел ей войти первой.

Поморщившись, Фиона подчинилась. В комнате, как всегда, висело облако вони. Запахи болезни, собаки и старости — сочетание, чуть не сбивающее с ног. Неудивительно, что ей захотелось немедленно выскочить вон. Хоть бы дело не затянулось надолго! Ребенок шевельнулся в ее утробе, толкаясь о ребро, которое все еще ныло после того, как она резко обернулась навстречу новоприбывшему Керкхиллу.

Казалось, Керкхилла не смутил ни спертый воздух спальни Джардина, ни огромный, с ввалившимся брюхом мастифф, который вскочил на ноги, рыча при их появлении.

Внутренние покои старого Джардина представляли собой просторную комнату, где лэрды из поколения в поколение принимали посетителей, вели дела и спали со своими женами — те, у кого были жены. Кровать старика, огромная, богато украшенная резьбой и задрапированная синим пологом, стояла у стены напротив входа, точно посередине.

Толстый, обрюзгший старик раскинулся на подушках. Он не спал и при появлении Фионы бросил на нее сердитый взгляд. Ход, его личный слуга, склонился над постелью, протягивая хозяину чашку.

Мастифф снова зарычал.

— Тихо, Добби! Ход, убери эту отраву! — Взмахом руки, отогнав и собаку, и слугу, старый Джардин снова угрюмо уставился на Фиону: — Чего тебе нужно? Говорил я тебе — стучи в дверь и жди, когда Ход тебя впустит. Повезло, что пес тебя не разорвал!

— Это моя вина, дядя, — подал голос Керкхилл. Он легонько подтолкнул Фиону в спину, вынуждая ее пройти дальше вперед, и в то же время, становясь между нею и собакой.

— Ричард! — воскликнул Джардин. — Это ты? Ну, точно ты, отрыжка своего папаши-злодея! Да и кто другой мог бы назвать меня твоим дядей?

— Бьюсь об заклад, что мне было не больше семи, когда мы с вами виделись в последний раз, ведь потом я пребывал вдалеке от здешних мест, — сказал Керкхилл. — И теперь, очевидно, я явился сюда по глупому недоразумению.

— Откликнуться на зов умирающего — разве это может быть глупым недоразумением? — проворчал Джардин. Его голос вдруг ослабел.

Глаза Фионы чуть не полезли на лоб.